Страница 181 из 191
Глава 39, Единственно верный выбор
Глава 39, Единственно верный выбор
Элуриас
Последние дни выдались ужасными. Сколько бы я ни повторял себе, что не я отвечаю за поступки Старисы, легче не становилось. Никак не получалось отделаться от мысли, что вопреки словам родителей, что сочли меня даром Богов, когда я появился на свет, я стал проклятием собственной семьи. Постоянно то расстраиваю их, то вести плохие приношу.
Это мерзкое состояние было подобно водовороту: затягивает, несёт, и никак не выбраться. Майя старалась помочь: была рядом, прыгала со мной по всему миру, за что я ей искренне благодарен. Она пыталась говорить со мной, но мне меньше всего хотелось обсуждать случившееся.
А о том, о чём желал бы поговорить я, не говорила сама Майя. Неужели мне действительно примерещилось её признание в любви? Она молчала, а я не находил в себе сил заговорить об этом. Не хочу больше разочарований. Не могу. Не сейчас.
Понятия не имею, как, но Майе удалось в итоге меня встряхнуть. Эти догонялки в воде и на суше оказались как нельзя кстати. Дурачился с ней, и вдруг стало так легко! Наверное, разговор на берегу тоже повлиял. Словно озвучив часть отравляющих истин, я смог их принять. Смириться.
А потом… В самых смелых и сладких фантазиях, я не смел надеяться, что однажды Майя станет моей. Придёт ко мне и позволит себя любить. Это были самые чувственные и эротичные моменты моей жизни! Казалось, всё и все, что были до Майи, просто перестали существовать. Близость с любимой девушкой — это совершенно иной уровень счастья и наслаждения. Даже несмотря на весь её страх, почти панику, накрывшую её в момент, которые я прочувствовал почти как свои. Но Майя справилась. Моя такая хрупкая, но сильная девочка.
Мне хотелось, чтобы наградой ей стало наслаждение, что можно получить только во время занятий любовью. Ничего не вышло. Пусть Майя и утверждает, что проблема в ней, но всё равно не удаётся отделаться от чувства, будто я оказался не лучшим любовником.
Затем всё это перестало иметь значение. Всего несколько фраз, а мне показалось, что я столкнулся с молниевым скатом. Он прилепился мне на грудь и посылает разряды, убивает.
Встретить достойного мужчину и создать с ним семью? А я, где в её планах я? Меня нет? Тогда зачем всё это? Зачем стала моей?
Стала моей… Она действительно моя! Майя, мой самый близкий друг, моя любимая девушка, и сегодня она стала моей женщиной!
Какой, к дразгу, другой мужчина?! Семья? Я разве против? Но она — моя! Никому не отдам! Я слишком люблю Майю, потому держал данное слово. Не надоедал ей своими чувствами, не навязывался. Не смел прикоснуться без её разрешения. И дело даже не в клятве, что сразу бы наказала болью, а в уважении. Той самой проклятой любви, которая требовала в первую очередь радовать её, игнорируя собственные желания. Но всему есть предел. Отдать её другому мужику — не то, на что я готов пойти, даже если этого хочет сама Майя. Не после всего, что между нами было.
— Нет, Майя. Ты — моя.
Произнёс я, не чувствуя и тени сомнений. Все былые убеждения, почему нам нельзя быть вместе, сейчас казались такими нелепыми. Главное не что кто-то скажет, не трудности, которые можно преодолеть, а искреннее желание быть вместе.
— Риас, о чём ты? — улыбнулась она грустно. — Нам было хорошо вместе, мы отлично ладим, но… это всё не имеет никакого значения.
— Это единственное, что имеет значение! — возразил я.
Ругнувшись, наконец нащупал бельё с брюками и, одевшись, смог встать. Неудобно разговаривать, сидя голым. Странно, в своём истинном обличии меня мало волнует наличие тряпок, в человеческом они сначала тоже сильно раздражали, а сейчас без них чувствую себя уязвимым. Слишком человеческая анатомия… откровенна.
— Правда? — с какой-то тоской спросила Майя. — Ты не думал, что скажет твой отец? Он никогда не позволит быть нам вместе.
— Мне не нужно позволение отца, чтобы решить, как мне жить! — это я осознал ещё в момент, когда мне грозил брак с Асморианой.
Уже тогда я сделал этот непростой, но единственно верный выбор.
— Не ты ли сегодня сожалел о том, что вас осталось только двое у родителей? — спросила она резко, попутно тоже одеваясь. — Хочешь лишить их ещё одного сына?
— Тут уже решение за отцом, — произнёс я жёстко. — Я готов на многое ради Ореаниды. Перебирать бумажки, быть послом, выполнять разные распоряжения и даже улыбаться кретинам из окружения отца, которым хочется лишь пиявок насовать в не самые приличные места. Но с кем мне жить, на ком жениться, это буду решать только я. Ещё во время истории с Асморианой я принял это решение. С тех пор ничего не изменилось. Если отец во имя своих амбиций решит меня изгнать за подобное, так тому и быть. Не обязательно жить в Ореаниде, чтобы иногда видеться с матерью и братом.
— Это ты сейчас так говоришь, — вздохнула Майя. — А спустя время ты бы возненавидел меня за испорченную жизнь.
Что она несёт! И ведь по глазам вижу — верит в каждое своё слово. И ни грамма не верит в нас. Или… ей просто всё это не нужно, и я сейчас в пустую трачу слова?
— Если ты так думаешь, то зачем это всё сейчас было? — посмотрел ей в глаза. — Ты сама захотела этой близости. Сама сделала первый шаг. Если настолько не веришь в нас, то зачем всё это?
— Мне хотелось узнать, смогу ли я когда-либо решиться на подобное с мужчиной, — ответила она, чуть покраснев.
Мне же показалось, будто меня с размаху ударили по голове. Всего лишь проверяла себя?
— Ты… ты меня использовала? — слова давались с трудом.
— Что? — сначала нахмурилась, потом широко распахнула глаза Майя. — Нет, Риас! Точнее, может, отчасти. То есть, я хотела этого именно с тобой, понимаешь? Узнать, что такое секс без унижения, принуждения, боли. Может это прозвучит излишне пафосно, но свой первый настоящий раз мне хотелось пережить именно с тобой.
Мне казалось, я завис на краю гиблой впадины и готовлюсь туда нырнуть, без каких-либо гарантий, вынырну ли обратно. Набрав в грудь побольше воздуха, выпалил:
— Майя, ты любишь меня?
Мы замерли друг напротив друга, глаза в глаза. Сердце в ожидании ответа колотилось, как сумасшедшее. Я чувствовал себя бесконечно беззащитным глупцом, протягивающим Майе собственное сердце на открытых ладонях. И сейчас решалось, примет она его или отбросит в сторону, как нечто ей ненужное.
— Люблю, — отозвалась она.
— Тогда почему мы сейчас, в такой важный для нас обоих день, ругаемся? — подойдя вплотную, коснулся её щеки.
— Я не знаю, — произнесла Майя, опуская взгляд. — Может, потому, что нас слишком многое разделяет?