Страница 161 из 191
Глава 35, Семейные отношения и карточные игры
Глава 35, Семейные отношения и карточные игры
Элуриас
Рассказывать о встрече с Лемарасом решил сразу всем. Для того попросил собраться всю семью вечером у меня. Даже Стариса приплыла, хотя дай ей возможность, она бы отреклась от нашего родства с радостью.
Майя тоже присутствовала. Как группа поддержки и свидетель, что я не сошёл с ума на почве братской любви.
— Ну и чего такого ты хотел нам сказать, что собрал тут всех нас? — потребовал отец. — Не тяни время, лично моё дорого стоит. Ещё и клятву стребовал. Надеюсь, твоя новость действительно нечто стоящее.
Ну да, как обычно. Для меня время отца оказывается слишком дорогим, чтобы тратить его просто так. Только по делу или его желанию, в остальном я не должен отвлекать правителя от важных дел. Те редкие моменты, когда он снимает корону и становится просто папой, так редки и оттого ещё более бесценны.
— В Мириосе я встретил Лемараса, — выпалил я, не зная, как подойти к этому более плавно.
— Это уже слишком. Так не хватает внимания, что любая ложь сгодится, лишь бы его привлечь? — Стариса.
— Эл, милый, тебе, должно быть, показалось… — мама.
— Понимаю, ты до сих пор тоскуешь по Лему, но это уже слишком, Эл, — Ларс.
— Крайне неудачная шутка, Элуриас, — отец.
Зависнув в воде, я просто не понимал, как доказать правдивость своих слов. Майя предполагала, что мне могут банально не поверить, но я думал, что в первую очередь родные будут шокированы. Она оказалась права: мне просто не верят.
— Это правда! — звонко произнесла Майя, подплывая ближе и сжимая мою руку в знак поддержки. — Сама видела парня, в котором Риас брата признал. Худой, высокий, волосы светлые, прядка синяя в волосах.
— Тата Майя, подыгрывать моему недальновидному сыну с вашей стороны просто преступно, — бросил на неё отец суровый взгляд.
— Так возьми свой венец и считай мою память! — бросил я, оскорблённый тотальным недоверием собственной семьи. — Я не буду противиться.
Безумие, но как ещё доказать свою правоту? Ведь если не сопротивляться, рассудок пострадать не должен, и самочувствие должно прийти в норму быстро.
— Этого ещё не хватало! — возмутилась мама.
Отец выглядел ошарашенным, Ларс сильно сбитым с толку, и только Стариса смотрела, словно мечтала увидеть, как будут потрошить мою голову. Впрочем, почему «словно»?
— Милый, послушай, — продолжила мама, — если это шутка, то крайне жестокая.
— Никаких шуток, мам, — вздохнул я. — Стал бы я всех вас собирать и с отца клятву требовать ради шутки? Я видел его собственными глазами. Говорил с ним.
— Тогда почему он до сих пор не вернулся? — вмешался Ларс. — Почему мы все отчётливо ощутили его смерть, и даже в том проклятом доме она ощущалась?
— Потому что Лемарас теперь не совсем Лемарас, — заговорил я, не зная, как объяснить всё родным. — Точнее, это всё ещё он, но теперь он совсем иной. Он переродился. Стал вампиром.
Тишина, повисшая в комнате, была оглушающей. Было слышно, как вода течёт по коридорам с лёгким шорохом, далекие голоса слуг…
— Что?! — взревел отец. — Лемарас стал упырём, и ты стребовал с меня клятву его не трогать? Ты вообще в своём уме, малёк безмозглый?!
— Не упырь, а вампир! — возразил я. — Разница огромная!
— Магические трактаты чётко определяют, что представляют из себя эти твари! — стоял на своём родитель.
— Врут эти трактаты! — не отступал я.
— А может врёт один бесполезный мурений выкормыш? — ярился отец.
— Да у тебя всегда все врут или неправы, если говорят что-то, что тебе не нравится или не укладывается в твою картину мира! — злился я в ответ. — Тебе всегда проще обвинить, чем выслушать!
— Да ты…! — начал было отец.
— Дарриар, — вмешалась мама, — перестань. Пусть сын расскажет, что собирался.
Она умела быстро гасить его ярость, словно усмиряя её одним прикосновением и интонациями голоса. Вот и сейчас он заметно сдулся, хоть в глазах по-прежнему бушевал шторм.
А я, вдохнув поглубже, начал свой рассказ. Пересказал встречу и разговор почти дословно. Ну, кроме бунтарских советов, что давал Лем. Слушали меня молча. А когда я закончил, тоже не спешили подавать голос.
— Поверить не могу, — первой не выдержала мама. — Променял нас, свою семью, на семейку уп… вампиров. Но если ему так лучше, пусть. Он всегда мечтал о суше. Его мечта сбылась, пусть и таким вот странным образом.
Голос её был слишком звонким, надрывным. Будто она вот-вот расплачется. И это моя сильная и смелая мама! За одно это захотелось вновь отыскать Лемараса и голову ему отвернуть.
— Всегда говорила, что он чудак и ничего хорошего от него ждать не стоит, — фыркнула Стариса. — Жизнь подтвердила мою правоту.
После она покинула комнату, выражая всем своим видом презрение к Лемарасу и мне разом. Последнее время она всё чаще показывает свою хищную стервозную мордашку, всё реже примиряет образ милой невинной дурочки.
— Его выбор, его право, и ответственность тоже его, — пожал плечами Ларс.
Выглядел он при этом всё равно каким-то потерянным.
— Твоё, ну или его счастье, что ты стребовал с меня эту мерзкую клятву, — процедил отец. — И если он когда-нибудь рискнёт сунуться сюда, будет убит без раздумий и вариантов.
Он злиться не перестал. И непонятно, когда перестанет. Хорошо бы поскорее, это я ему ещё вторую новость не сообщил… И Лем сюда никогда не сунется, он не глупец.
— Они успокоятся, — произнесла Майя. — Всё обдумают и успокоятся. В одном твой брат прав — это право Лемараса решать, как, где и с кем он хочет жить. Он свой выбор сделал, ничего уже не изменить. Твоим родным нужно время, чтобы это принять.
Затем она просто обняла меня, выражая этим свою поддержку и стараясь успокоить после непростого разговора.
Два дня ждать пришлось, прежде чем отец перестал рычать на всех встречных. И сейчас, направляясь к нему, я предвкушал новую бурю. Миновать её можно, лишь согласившись на его условия, которые я больше не считаю приемлемыми. Это больше не для меня. Пусть Лем и ранил меня своим выбором, тем, что выбрал не нас, а другую семью, но встреча с ним, как и в былые времена, подарила мне цель и уверенность в правильности своего решения.
— Эл, — спокойно констатировал отец, когда я вплыл после разрешения, — что привело тебя сюда?
— Есть разговор, — ответил я так же ровно. — Важный.
— Начало мне уже не нравится, — нахмурился он.
Едва сдержался, чтобы не зажмуриться от одного только представления, как ему не понравится сказанное дальше.