Страница 13 из 191
Глава 3, Выбора нет
Глава 3, Выбора нет
Элуриас
Не желая больше сидеть в бесполезной библиотеке, решил проведать отца. Может, в кои-то веки для меня найдётся какое дело? Всё лучше, чем сходить с ума в пространстве собственной комнаты. Троих охранников, всюду плавающих за мной, не заметить было невозможно. Они старались держаться ненавязчиво, в нескольких взмахах хвоста позади, но стоило мне только глянуть в сторону выхода, как они мигом напрягались, готовые перехватить меня при попытке покинуть дворец. Было бы смешно, не будь столь ожидаемо. И неприятно. Меня считают столь глупым и безответным, что подозревают, будто я могу попытаться сбежать от проблем. Ладно. Плевать. Ругаться из-за подобного — только лишний раз позориться, подтверждая подозрения в собственной неадекватности и скудости ума.
— И правда хочешь? — удивился отец, выслушав мою просьбу.
— Почему бы и нет? — пожал я плечами.
— Раньше тебя мало интересовали подобные дела, — ответил он.
А вот и не правда. В ранней юности я часто просил мне что-нибудь поручить, но ответом были одни отговорки и мягкие посылы плыть прочь. Возможно, меня считали слишком юным, если не маленьким, но это не отменяет факта, что меня элементарно не воспринимали всерьёз. После я сам перестал рваться помогать, но чётко подмечал постоянное отсутствие времени на меня и интереса к общению со мной.
— Хорошо. Справа от тебя шкаф, третья полка снизу. Разбери прошения народа. Кого принять лично, кого отправить к советникам.
Проверка или дело из категории "справится и полный идиот"? Да какая разница? Всё лучше, чем безрадостные мысли по кругу.
К моему удивлению, занятие меня увлекло. Чего только ни хотели от короля руалсы! От банально рассудить спор с соседом до просьб о помиловании или финансировании. Как понять, кто достоин высочайшего внимания отца, кого послать к советникам, а кого просто послать?
С юных лет я слышал, что король должен быть беспристрастен, но справедлив к каждому своему подданному. Значит ли это, что можно допустить до короля простого сборщика водорослей, а представителя высшей знать отправить к советникам? Пусть будет так. В худшем случае мне предстоит в очередной раз выслушать, как отец во мне разочарован.
— Ваше величество, — поклонился отцу вплывший после короткого стука тат Повасин, после заметил меня и отвесил новый поклон. — Ваше высочество.
— В сторону формальности, — произнёс отец нетерпеливо, — докладывайте. Вы обследовали девушку? Каково её состояние?
Покосившись на меня, целитель замялся. Отец, вспомнив о моём присутствии, сразу изменился в лице. Во мне вспыхнуло раздражение. Опять погулять отправят?
— Я не думаю…
— Говорите, не смущайтесь, — эти слова принадлежали стремительно вплывшему Регаларсу.
— Ларс… — обратился отец к нему сокращённым домашним именем.
— Перестаньте, — поморщился брат чуть раздражённо. — Вы все плаваете вокруг него кругами, угождая каждому капризу, и что в итоге выросло? Эл уже давно не ребёнок, хватит его постоянно жалеть. Пора ему взрослеть и учиться нести ответственность за свои поступки. Он имеет право знать, к чему привели его развлечения. Даже, скорее, именно он должен знать это в первую очередь.
Отец с целителем синхронно нахмурились и переглянулись. Ну точно сейчас выставят за дверь! Формулировки Регаларса мне не нравятся, но в одном он прав — я имею право знать, что там с этой девкой и каковы будут дальнейшие действия, а значит, и мои перспективы.
— Говорите, тат Повасин, — махнул рукой отец.
— Полное обследование выявило у девушки сильнейшие солнечные ожоги. Пусть подобные, эм… травмы, для нас не типичны, но мы справимся. Также у неё сильное истощение и обезвоживание. Следы отравления бонлисом. Синяки и ссадины на коже. Крайне небрежное соитие, — выдал тат Повасин скороговоркой. — И я думаю... Нет, я уверен, что это был её первый опыт подобного рода.
Целитель упорно на меня не смотрел, зато отец с братом буквально резали осуждающими взглядами.
— Что? — не выдержал я внимания. — Я к ней в этом плане не прикасался.
К осуждению в глазах родных добавилась какая-то брезгливая снисходительность. Показалось, что непонятный груз, давящий на плечи, стал куда тяжелее.
Хотелось протестовать, доказывать свою правоту и невиновность. Не получалось. Потому что… вина была. Гадкая. Мерзкая. Ощутимая. Перед родными. Их разочарование во мне лилось вокруг потоками тухлой воды, отравляя стыдом.
И самое нелепое: меня страшила грядущая и неизбежная встреча с этой девицей. Вымещать на ней злость за всех сухопутных казалось сладостно. Её появление я воспринял даром Богов, дабы я мог воплотить в жизнь мечту. Кто ж знал, что дар обернётся проклятием, а мне ещё придётся с ней не просто встретиться, а общаться? Пытаться устроить её, иначе собственная жизнь превратиться в кошмар наяву. Только вот как посмотреть в глаза той, кого с таким упоением топил, травил и отдал на растерзание отречённым? От мысли, что это был её первый раз, становилось вовсе здорово не по себе.
От Лемараса знал, что на суше принято беречь невинность до брака. С этим связано множество условностей. У нас подобных нюансов нет. У руалсов приобрести подобный опыт до брака не возбраняется и даже приветствуется. Многие предпочитают познавать таинство близости с любимыми. Кому-то хватает крепких дружеских уз. Ну а те, кто слишком страшились или не знали, кого взять в партнёры, обращались в Храм. Там с ними приватно беседовал Верховный жрец, а после избравшие познать первую близость в объятиях жреца или жрицы уединялись с ними в специально отведённых покоях Храма. С кем, решал Верховный жрец. Удивительно то, что каждый в итоге утверждал, что партнёр, с которым они провели ночь, был потрясающе хорош собой, то есть идеально во вкусе руалса и угадывал все потаённые желания, даря небывалое наслаждение. Притом они помнили каждую деталь ночи. Всё, кроме лица своего первого партнёра. Похоже, это какая-то магия, призванная защищать жрецов от излишнего внимания и возможного преследования тех, с кем они провели ночь.
Так что, пусть у нас и не принято возводить невинность на некий пьедестал, но и для нас первая близость значит много. Она определяет во многом будущее восприятие противоположного пола, построение отношений и даже принятие себя и собственного тела. И мне не хотелось представлять, какие может иметь последствия подобный первый раз. Сразу передёргивало и становилось тошно.