Страница 121 из 191
Её же даром вызванный специалист объяснил её перемещение из кабинки в комнату. Огромный стресс стимулировал пробуждение силы, и её первый выброс оказался столь силён, что помог Майе переместиться в пространстве, как это когда-то могли маги прошлого. Увы, повторить подобного она не сможет. Сейчас вообще столь мощных магов пространства не осталось. Но при пробуждении возможны любые неожиданности.
Сначала она проявляла живой интерес, но медитации и попытки установить связь с собственным источником, прочувствовать его ей быстро надоели. Майя желала видеть магию в действии, только вот подобный дар не предполагал зрелищности и требовал терпения. А с терпением у неё сейчас были явные проблемы.
Попутно я втянул её в возобновление занятий языками. Артефакт не будет действовать вечно, ей нужно научиться общаться с людьми без него. Тут и поджидал новый сюрприз — в переводчике Майя больше не нуждалась. Похоже, вместе с магией к ней пришло и знание языка, достающееся всем пришлым, кроме неё. Вот и ей боги решили выдать данный бонус, пусть и с опозданием. Тогда я решил сосредоточиться на её родном языке. Желание его изучить так никуда и не делось. Майя фыркала, закатывала глаза, но не отказывалась. Но самое главное, во время этих занятий тоска и горечь, изводящие её день и ночь, а вместе с ней и меня, словно затихали.
В переезде из дома герцога был и ещё один свой несомненный плюс — Асмориана потеряла меня из поля зрения, и я получил возможность жить, не опасаясь, что эта дрянь появится из-за очередного угла.
Время шло, а наше отбытие домой всё откладывалось. Глаза герцогского сынка никак не могли до конца восстановиться. Хорошо его приложила магия Майи. Жаль лишь, не навсегда ослеп.
— «Оно шла и напивала, чувствуя, как сонсе ожариварет её теплом. Лицо его было красным и умиротворённым. Она смогла вконец упокоиться» — прочла Майя строчку из моего домашнего задания и залилась хохотом. — Риас, это неподражаемо!
Ну, может, я и допустил пару ошибок, но это же не повод так смеяться! Её язык мне чужой, он чужд всему нашему миру. Да и изучаю я его всего ничего. Разве это повод так насмехаться? И не так просто задание — написать несколько предложений на её родном языке.
— Я, вообще-то, старался, — ответил с обидой.
— Знаю, — отозвалась Майя, всё ещё посмеиваясь. — Думаю, на слух ты и сам понял, где ошибся. Теперь давай разберём, почему написанное тобой читается так и как должно быть на самом деле. А потом продолжим.
Наше занятие прервал звук связного артефакта. Это ожидаемо был герцог с сообщением, которого я уже устал ждать, — Анорас вновь здоров, и завтра мы отбываем в Ореаниду.
За полторы недели, что мы тихо прожили в малом доме без посторонних и потрясений, Майя немного пришла в себя. Она всё ещё мучилась тоской, её грызли обида и разочарование, но они стали не столь разрушительными, как в начале. Признаться, я переживал, как пройдёт её встреча «с любовью всей жизни». Не станет ли ей больнее и не возникнет ли пагубного желания всё ему простить, но Майя заверила, что готова и всё будет нормально.
Своё слово она сдержала. При встрече с Анорасом лицом к лицу я лишь ощутил всплеск обиды и горечи, но они быстро утихли. Майя словно заперла эмоции волевым усилием. Чего не скажешь про Анораса. Он смотрел зверем. В глазах плескались злоба и ненависть, из-за которых проглядывал примитивный страх.
Естественно, плыть к берегам Нербинии лично, чтобы получить права собственности на Анораса, отец не пожелал, и герцог был вынужден отдать управляющий перстень мне. А мне, в свою очередь, пришлось дать слово, почти клятву, что доставлю это ничтожество к отцу в целости и сохранности. Не стану издеваться по дороге.
На пустынном пляже, где нас уже ждал отряд воинов Ореаниды для сопровождения, Анорас, который до этого момента мрачно молчал, неожиданно рванул в сторону не менее мрачного герцога.
— Отец, одумайся! — взмолился он, показывая всю глубину своего страха и отчаяния. — Признаю, я зарвался! Подвёл тебя, нарушил слово и заслуживаю наказания, но не такого же!
— Я уже всё решил, — обрубил герцог жёстко. — Может, хоть так ты поймёшь, что такое ответственность и что за каждый поступок в этой жизни нужно платить. Слушайся его высочество Элуриаса во всём беспрекословно до момента передачи тебя его отцу.
— Отец, прошу тебя! — взвыл Анорас в неверии, растеряв всю свою лощёность окончательно. — Я же не выживу там! Ты меня отдаёшь на пытки!
— Да кому ты нужен, — не выдержал я. — От труда и послушания ещё никто не умирал.
— Отец! — продолжал он взывать к герцогу, который уже отвернулся.
И если Анорас лица герцога не видел, то я прекрасно рассмотрел страдание в его глазах. Обещать что-то я не мог, все же судьбу подонка будет решать отец, потому лишь ободряюще улыбнулся.
Оказавшись в океане, сменил ипостась и ощутил настоящее наслаждение. Всё же вода и хвост мне куда ближе ног и суши. Майя даже улыбнулась, наблюдая за мной.
— А вы точно мужики? — выдал Анорас, осмотрев меня, а потом и прибывший отряд. — У вас же ничего нет! Ну, я про достоинство мужское…
Интересно, почему дикую чушь городит этот дегенерат, а стыдно мне? Еле удержался от желания закрыть лицо рукой, дабы не видеть этого позорища. У него вообще все мысли в одной плоскости, что ли? Даже бывалые вояки обомлели с уровня его наглости и глупости.
— Молчать, — произнёс я, касаясь силой перстня. — С этого момента и до конца срока ношения своего милого украшения ты не сможешь вступать с женщинами в близость. Твоё «достоинство» просто не будет работать, — отдал я приказ, закрепляя его силой, а после уже просто добавил. — И ещё, Анорас, истинное мужское достоинство не между ног болтается.
Лишившись возможности говорить, он даже не мог возмутиться или осыпать меня проклятиями за мой «подарок», но я убеждён, что поступил полностью правильно. Морали и принципов у этого слащавого типа нет, и он вполне может начать лезть к нашим женщинам, невзирая на разницу видов и положений. Не хватало ещё, чтобы Ореаниду заполонили бастарды этого идиота. Пусть считается, что зачать руалсу с человеком общего ребёнка крайне сложно — я всё же посетил библиотеку по этому поводу, — но злые шутки судьбы никто не отменял.
Вояки смотрели на всё это с весельем в глазах и улыбками на суровых лицах. Майя была изумлена.
— А это не слишком? — спросила она шёпотом.