Страница 118 из 191
Интереснее стало, когда после заявления Ролада, что, несмотря на все эти обожающие взгляды, девица в постель с ним не ляжет, Бейли поддакнул и заявил: он готов поставить на это даже своего уникального эльфийского скакуна. Жажда обладания прекрасным конём и задетое самолюбие сделали своё дело — Анорас ввязался в спор. Только спустя время он осознал, что его обвели, как дурака вокруг пальца.
Он и чувствовал себя дураком, выгуливая эту недалёкую Майю. Она, раскрыв рот, слушала всю ту чушь, что он городил. Радостно висла у него на шее, лезла с поцелуями. В начале Анорас был уверен, со спором покончит быстро, без проблем затащив эту мышь в постель. Но стоило проявить чуть больше напора, как она заартачилась. И так продолжалось всю неделю.
Сегодня он решил: так или иначе, но своё он получит. Подтверждением выполнения условий спора должно было стать бельё девки. Весь день Анорас пел дифирамбы её отсутствующей красоте и несуществующему очарованию, после пригласил в едальную, где заранее забронировал кабинку и даже оставил там заготовку изолирующего заклинания.
Эта Майя опять пошла в отказ, как дело дошло до главного, и тогда нервы Анораса сдали. Он столько времени и сил потратил на эту девку, что она теперь просто обязана ему подчиниться. Высказал ей, какая она дура, и хотел уже приступить к процессу, как она превратилась буквально в статую с глазами. Стояла, словно каменная, немало этим раздражая. Ничего, он умеет раскрепощать девиц в постели. В последствии ещё спасибо ему скажет.
Всё шло согласно плану, как вдруг по глазам ударил нестерпимо яркий свет, а когда он погас, Анорас осознал, что почти ничего не видит. Какие-то цветные пятна, и больше ничего. И боль, просто невыносимая резь в глазах. Весь мир сосредоточился на этих страданиях, которых он совсем не заслужил.
Шум, голоса. Сначала этот неадекватный слуга Майи, что так его раздражал. Таскался постоянно за ними следом и таращился своими ненормальными глазищами. Потом отец, и темнота.
Очнувшись, он осознал себя лежащим в постели, но где именно? Запах сандала позволял надеяться, что он у себя, но отец мог поставить где-нибудь вещицу с данным ароматом. Он верил в «магию мелочей». По его словам, именно разные мелочи создают атмосферу и настроение.
Самым кошмарным было то, что он по-прежнему ничего не видел. А если это навсегда? Что сделала с ним эта проклятая девка?!
— Пришёл в себя, — констатировал отец, чей голос Анорас ни с чьим бы не спутал.
— Что с моими глазами? — спросил Анорас, чувствуя всё нарастающую панику.
— Ничего серьёзного, — отмахнулся отец, словно слепота сына была мелочью. — Неделька-две и прозреешь. Куда больше меня интересует — что с твоими мозгами? Они вообще есть?!
Он орал так, что дрожали стёкла. Только Анораса эти вопли не впечатляли. Поорёт и успокоится. Прознал, похоже, про их маленький спор с парнями. Подумаешь, трагедия. А вот Ветер… Как он мог ввязаться во всё это и потерять своё сокровище?
Судя по тому, что в кабинку ввалились слуга Майи с отцом на пару, этот слизняк нажаловался отцу. Ничтожество. Сколько раз он пытался подтолкнуть клушу к светлой мысли, что зарвавшегося наглеца пора поставить на место. Устроить ему показательную порку, чтобы впредь знал своё место, а она ни в какую. Берегла своего ручного пса, будто он какой-то особенный, а не обычный кастрат-неудачник.
— Не ори, — поморщился Анорас. — Не убыло бы от этой девки.
— Я тебе что сказал ещё заранее, а?! — вновь заголосил отец. — Не трогать её ни в коем случае! А ты что сделал?! Спор на неё заключил со своими безмозглыми дружками!
— Она никто и ничто, — поморщился Анорас.
— Недоумок! — взревел отец. — Удавить бы тебя к дразгу, да я не добиваю убогих!
— Да в чём дело? — не понимал Анорас проблемы.
— В том, что ты безмозглое существо! — не желал отец успокаиваться. — Как я мог породить такое на свет?
— Хватит меня оскорблять! — начал злиться Анорас. — Лучше б объяснил, в чём дело.
— Хочешь знать, в чём дело? В том, что из-за твоей выходки я чуть не лишился сотрудничества с Ореанидой! — послышался ответ.
— Хвостатые-то тут при чём? — Анорас окончательно запутался.
— При том, что слуга Майи вовсе не слуга, а младший сын короля, а Майя пришлая, с которой он связан проклятием, — обронил отец в гробовой тишине. — Обидев и оскорбив Майю, ты задел принца крови подводного королевства.
Мозг отказывался принимать подобную информацию. Сознание бунтовало против.
— Так он не евнух, что ли? — выдал Анорас первое пришедшее в голову.
— Идиот, — послышался горестный стон отца. — Не об этом тебе нужно сейчас думать.
— А о чём? — спросил он, всё ещё пребывая в ступоре.
— О том, как будешь жить год в Ореаниде, — решил окончательно добить Анораса отец. — Как только зрение восстановится, отправишься с его высочеством Элуриасом Ореанидским и леди Майей в Ореаниду. В услужение короля Ореаниды. Раз у меня не получается сделать из тебя человека, то, может, получится у него. Будешь выполнять любое его распоряжение и распоряжения тех, на кого он укажет. А во имя обеспечения послушания у тебя на шее находится очаровательное украшение, которое не позволит тебе ослушаться.
— Что?! — закричал Анорас, а руки сами вметнулись к шее, нащупывая украшенный камнями и орнаментом ошейник. — Ты надел на меня рабский ошейник?
На Саморите уже лет четыреста как истребили рабство. Ошейники, которые раньше надевали на рабов, остались. В основном их собирали коллекционеры, но в исключительных случаях высшая власть могла вынести приговор о ношении подобной дряни какое-то время, а также этим правом обладали вышестоящие родственники. Для этого им нужно было подать запрос королю, объяснить ситуацию и, в случае одобрения, нижестоящий родственник на оговоренный срок обзаводился «милым украшением».
Анорас поверить не мог, что его отец так с ним поступил. Что их король поддержал это безумие. И всё из-за какой-то девки и дурацкого спора! Отчаяние подступало к горлу, мешая дышать. Как пережить такое унижение?
— Может, хоть так ты поймёшь, что у тебя нет права творить всё, что только в голову взбредёт, — произнёс отец с ощутимой горечью и вышел из комнаты.