Страница 90 из 99
не по своей воле. Думала, что в сердце твоем свет был, да только война его погасила.
Но я ошиблась.
- Рад, что ты наконец прозрела, - хохочет Чернобог. – Мне нравилось убивать.
Нравилось разрушать. Это ты вбила себе в голову, что поражение сломило меня.
Наоборот, оно сделало меня сильнее!
Мара оступается. Падает. Пытается вновь подняться. Серп выпадает из рук.
Владыка делает пас рукой и чудища замирают.
- Уходи! – рычит он. – Последний раз предлагаю. Ради того, что между нами когда-то
было. Иначе умрешь.
- Не уйду.
- Дура!
В руках Чернобога появляется красный искрящийся шар. Он швыряет его в Мару. Ее
отбрасывает. Она падает, скользит по камню. Еще один такой удар, и он просто добьет
ее.
Мне хочется рвануть вниз. Знаю, что Чернобог убьет и меня, но я не могу смотреть, как
он убивает богиню.
- Она справится, - рука Лизы оказывается на моем плече. – Свет всегда побеждает тьму.
И почему-то от этих простых слов в груди появляется уверенность, что и правда
справится. Мара не проиграет.
Чернобог направляется к упавшей богине, подобно тигру, который точно знает, что
добыча уже не сможет убежать. Мара поднимает голову и даже со своего места я вижу,
что на ее щеках блестят слезы.
- Ты гневался на Дахо, - говорит она, - за то, что он разрушил наш мир. А теперь сам
рушишь чужой.
- Я всего лишь беру то, что должно быть моим.
- Ты не остановишься на Светозарии. Тебе всегда будет мало. Ты будешь убивать, пока
не зальешь кровью все земли.
Ее голос дрожит.
Мара поднимает руку.
- Что ты творишь? – Чернобог изумленно отшатывается.
Я даже со своего места чувствую, что что-то изменилось. От Мары теперь идет совсем
другая сила: тихая, усмиряющая.
- Дарую покой, - произносит Мара.
Чернобог дергается, но волна магии накрывает его. Медленно, плавно. Чернобог пытается
вырваться. Его лицо охвачено ужасом.
- Прекрати, - сипит он. Это уже не приказ. Это мольба.
Слезы текут по щекам Мары, но она не опускает рук. Продолжает окутывать Владыку
магией смерти.
- Тебе пора отдохнуть, - печально произносит она.
Движения Чернобога становятся неровными, он оседает на камни. Его лицо постепенно
разглаживается, будто он отходит ко сну. В его взгляде появляется что-то
человеческое. Горечь сожаления.
Тело полностью обмякает.
Мара подхватывает его. Бережно опускает на землю. И вдруг ломается. Прижимает его к
себе и рыдает. Горько, с надрывом. Как человек, который слишком долго цеплялся за
иллюзию и только сейчас ее отпустил.