Страница 43 из 99
Глава 25
Веселина
В лифте так тесно, что я упираюсь спиной в холодную решетку, а все равно чувствую жар
его тела. Горан совсем близко. В саже, ранах. Безумно красивый. И это пугает. Как
тут держаться?
- И часто у вас такое бывает? – спрашиваю, чтобы отвлечься от тайного созерцания
градоправителя.
- Обычно нет. Видимо, из-за взрыва в котельной случился сбой системы.
- А, ну тогда это, конечно, обнадеживает, - произношу, не особо вдумываясь в смысл
слов.
Главное хоть что-то говорить. И не смотреть на его лицо. Щетина эта на подбородке, по
которой так и хочется провести кончиком пальцев. Скулы заостренные. А руки? Какие
руки. Сильные, мужественные. Ладони широкие. Как они на моем теле лежали… Неужели
нельзя быть хоть чуточку менее привлекательным?
- Боишься? – спрашивает он.
- Тебя?
- Вообще-то я о замкнутых пространствах, но твоя версия более интересная.
Мысленно морщусь: подловил.
- Я правда тебя пугаю? – продолжает он допытываться.
В этот момент кабина вздрагивает и проседает вниз. Я машинально хватаюсь за Горана.
Он притягивает к себе. Его руки на моей талии. Сердце заходится в бешенной пляске.
- Дыши ровнее. Мы не падаем, - шепчет он на ухо. - Все хорошо.
Он держит так крепко и так уверенно, что хочется и дальше нежиться в его объятиях.
Прижаться к нему всем телом и хоть до утра так простоять.
- Ты не ответила на мой вопрос, - его голос тихий. Смотрит мне прямо в глаза. Будто
мысли прочесть пытается.
- С чего бы я тебя боялась? – фыркаю, высвобождаясь из объятий и отходя на шаг назад.
– Не льсти себе.
«Я не тебя боюсь. Себя».
Боюсь влюбиться. Прекрасно знаю, чем это заканчивается. Обменять чувства на свободу?
Увольте.
Влюбленность уйдет, а вот свободу уже не вернешь.
Помню, как мама в детстве рассказывала, что до того, как встретить моего отца,
мечтала быть певицей. У нее был красивый голос. Она любила петь дома: пока варила
супы, обстирывала семью, драила полы. Пела так, что заслушаться можно.
Я очень люблю папу. Очень. Но уверена - если бы не он, мама прожила бы яркую
насыщенную жизнь. Она этого заслуживала. Ее место было не за кухонной плитой, а на
сцене. Ей бы ездить с гастролями по Светозарью, но она отказалась от это ради моего
отца. Чтобы он мог заниматься своими исследованиями. Да и куда деваться, когда у
тебя муж-археолог и маленькая дочка на руках?
Папа жил свою жизнь, пока мама заживо умирала в тесной клетке быта. Я видела, как она
угасала.
Мамы не стало, когда мне было девять. Папа говорил, что ее съела болезнь. У нее была
опухоль. Но я думаю, что всему виной наш дом, в котором она добровольно себя
заперла.
После смерти мамы я стала ездить с отцом по экспедициям, и мне понравилось. Вольная
жизнь, новые города, приключения. Папа, конечно, горевал по маме, он ее очень любил,
но быстро забыл, погрузившись с головой в работу. Потому что работу он любил больше.
Горан такой же. Для него город – все. Видно, как он живет этим. Как готов нестись
сломя голову и спасать подданных. Влюблюсь в него – так и останусь вечной пленницей
Невьграда.
Не хочу повторять участь мамы. Может мне и не придется с утра до вечера мыть, стирать
и готовить. И дворец в разы больше родительского дома, но я не готова отказаться от
своей жизнь ради мужчины. Пусть даже ради такого, как Горан.
Да и что рассуждать? Может он тогда не всерьез целоваться лез? Это ж градоправитель.
У него поди таких, как я – пруд пруди.
Выкинуть его из головы и не думать даже.
Где-то высоко в шахте раздается глухой стук. Видимо, пытаются перезапустить систему.
Лифт слегка подрагивает, но остается на месте. Держусь за решетки, чтобы больше не
падать в объятия Горана.
- Так сильно меня ненавидишь? – спрашивает он.
- Чего? – я даже не сразу понимаю смысл фразы.
- Не смотришь на меня. Чуть что – отталкиваешь. Я настолько противен?
В его голосе столько горечи и сожаления, что хочется тут же возразить: «Наоборот,
слишком нравишься!»
- Я понимаю, что в первые дни произвел на тебя не самое лучшее впечатление. Но, надо
отметить, ты и сама этому не мало поспособствовала. Особенно когда вздумала спорить
со мной при подданных.
Он не ругается. Наоборот, на его лице легкая усмешка.
- И когда напала с ножом, да? – поддерживаю я, тоже против воли растягивая уголки
губ.
- О, это было довольно забавно, - его улыбка становится шире. – Ты бы видела себя в
тот момент. Такая свирепая, необузданная. Ты была восхитительна.
- Я не ненавижу тебя, - мне не хочется, чтобы он думал, будто выглядит чудовищем в
моих глазах. Давно не выглядит. Еще после того раза, когда я познакомилась с его
драконом.
- У тебя кто-то есть? Кто-то остался там - на родине? Жених?
- Нет. Спаси и сохрани от такого, - меня аж передергивает. – Нет-нет-нет. У меня
никого. Ты не думай. Пойми, я не отношусь к тебе плохо. Ты хороший.
- А что тогда?
Да что ж он напирает? Не могу же я ему сказать: «Знаешь, меня кабзда как к тебе
влечет. Так сильно, что аж до одури. И именно поэтому мне и нельзя к тебе
приближаться. А то не сдержусь и поминай как звали».
- Я что, не могу просто не хотеть с тобой отношений? – спрашиваю, надеясь, что Горан
отстанет с расспросами.
- Нет.
- Какой ты наглый.
- Еще бы, - он ухмыляется, приближаясь.
Ой. Нет-нет-нет. Только не это.
«Горан, держись от меня подальше».
- Отстань, - взмаливаюсь я. – Такой день тяжелый был, я едва на ногах стою, мы в
лифте застряли, а ты мне тут допрос устраиваешь. У тебя совесть есть?
- Есть.
- А чего не пользуешься?
- Ты невероятная, - он касается кончиками пальцев моих волос, поправляя прядь.
- А ты - ужасный, приставучий, самоуверенный дракон! – выпаливаю, ожидая, что он, как
обычно взорвется, начнет орать и прекратит свои заигрывания.
- Ммм… Пока не вижу минусов.
Вот ящерица непробиваемая! То по щелчку пальцев может вызвериться, а тут даже ухом не
ведет.
- И вообще у тебя наверняка девок полон двор. Зачем я тебе? – делаю еще одну попытку.
- Чопорные аристократки, только и умеющие, что обсуждать наряды и балы? Серьезно? –
он приближается, вынуждая вжаться спиной в решетку лифта. – Мне никто так кровь не