Страница 45 из 101
— Нет-нет, никаких симптомов, — ответил я. — Стандартный осмотр психиатра перед пластической операцией.
Оживление на лице психиатра тут же исчезло.
— Нос или грудь? — буднично уточнил он.
— Грудь, — отозвался я. — Кудрявцева, четвёртая палата.
— Подойду сегодня, — вздохнул он. — Заключение напишу.
Я кивнул и отправился назад в отделение.
* * *
Настроение у Шуклина было просто отвратительным. Вся эта необходимость ходить в интернатуру его абсолютно не радовала. Но нет, отец запихнул его сюда против его воли. Да ещё и пообещал, что если сын получит место в клинике — он получит собственную квартиру.
Отец Шуклина входил в совет Санкт-Петербурга и был правой рукой князя Долгорукова. Солидное место приносило ему хороший доход и обеспечивало множеством связей. Но вместе с тем он был жутким скупердяем, предпочитая не тратить ни копейки лишних денег. И сына растил так же.
В итоге у Шуклина к двадцати пяти годам нет ни квартиры, ни машины. Только ненавистная интернатура. Куда там его проблемы понять Соколову, который всю жизнь в деньгах купается.
Подумал, что союз с ним — отличная идея, чтобы выкинуть остальных интернов. Но Соколов слишком много о себе возомнил, командует направо и налево. Пусть сам и разбирается, а Павел и без него всё решит.
Надо только придумать план. Только вот как назло в голову ничего не приходит. Может, снова потерять чьё-нибудь направление? Нет, в третий раз это будет выглядеть уже странно.
— Павел, вы отвлеклись, — строго проговорила Маргарита Тимофеевна. — Что скажете по поводу этой плёнки?
Ну вот и угораздило же ему ляпнуть, что в ЭКГ он разбирается. Знания ограничивались той самой поговоркой про бабу и чёрта. А теперь торчать тут весь день, даже поспать не получится.
— Аритмия? — предположил он.
— Ну какая аритмия, сколько же можно! — Маргарита Тимофеевна, пожилая тихая женщина лет шестидесяти, с трудом уже сдерживала гнев. — Посмотрите внимательнее, я же вам всё объяснила! Проверьте интервалы.
— Блокада? — Шуклину не хотелось возиться с этими линейками, лучше попробовать угадать.
— Верно, — обрадовалась врач. — А какая именно блокада?
Кто бы ещё подсказал, какие они вообще бывают.
— Сильная? — Шуклин просто не знал, что ответить.
— Так, молодой человек, сходите-ка на перерыв, минут на тридцать, — не выдержала женщина. — Потом вернётесь и продолжим.
Ну наконец-то! Павел торопливо кивнул и выбежал из кабинета ЭКГ. Полчаса свободы! Можно подремать.
Но и тут ждал облом, возле его любимого закутка тёрлись санитары. Пройти мимо них незаметно было невозможно. В отчаянии Шуклин заглянул в процедурку.
Может, поспать тут? Павел осмотрел помещение, и ему на глаза попалась канистра с распечатанной на принтере этикеткой «антисептик».
Антисептик в медицине — это наверняка медицинский спирт! Он предназначен для различных медицинских манипуляций. Выпить всего глоточек и сразу можно будет план придумать.. Да и вообще, работа хоть как-то веселее пойдёт.
Торопливо, пока никто не пришёл, Шуклин схватил канистру.
* * *
Я зашёл в ординаторскую, и на меня сразу же налетел притаившийся там Терентьев.
— Ну что, правду мне Мишутка сказал, у вас пациентка, которая хочет из яблочек дыньки сделать? — торопливо спросил он.
Ну у него и формулировка..
— Отстань от моего интерна, сундук ты пыльный, — вздохнул Зубов, сидя на диване. — Я тебе уже сказал, не твоего гинекологического ума это дело!
— Как это не моего? — возмутился Терентьев. — А вдруг она потом у меня окажется беременной. А как ей кормить грудью после маммопластики? Нет, я считаю, ей нужна моя консультация.
— Вашей консультации в списке не было, — ответил я. — Только терапевт и психиатр.
— Мишутка, а почему это, мне интересно, такую роскошь ты именно Боткину отдал? — обратился Терентьев к Зубову. — Как именно ты выбирал его из интернов своих?
Примерно представляю ход его мыслей. Болотов нашёл бы кучу несуществующих заболеваний, Тарасова бы засмущалась и сама отказалась, Соколов бы ничего вообще не засмущался, а Шуклин.. Это Шуклин.
— Да просто выбрал, — отмахнулся наставник. — Отстань уже от меня, иди к своим беременным.
— Да с ними скучно, лежат себе, рожать никто не хочет сегодня. Уж я-то уговаривал как мог, — Терентьев с грустным видом сел назад на диван.
В ординаторскую постучали, и вошла лёгкая на помине Кудрявцева.
— Доктор, — обратилась она ко мне. — А вы можете ещё раз подойти? Надо поговорить.
Сейчас снова начнутся эти её разговоры. Но отказывать пациентке нельзя, вдруг действительно что-то важное. Сомневаюсь, конечно, но всё же.
— Сейчас подойду, — кивнул я.
Она тут же вышла, а Терентьев расплылся в ехидной улыбке.
— Это та самая? — поинтересовался он. — Ничего такая. Я смотрю, уже и глазки вам строит.
— Специалист по «там», успокойся уже, — буркнул на него Зубов. — Боткин, идите, работайте!
Я и сам собирался, но разрушать авторитет своего наставника в присутствии его друга не стал. Послушно кивнул и вышел из ординаторской. Правда, до пациентки так и не добрался. По пути в палату из процедурной вывалился Шуклин.
— Боткин, помоги, — просипел он, чуть ли не падая мне в руки.
Ну с ним-то что случилось⁈ Что за день сегодня такой?
Я подхватил его под руки и вернул назад в процедурную. Усадил на кресло и принялся за осмотр. Отёчные губы, сиплый голос, видимая одышка..
— Что произошло? — спросил я.
— Выпил.. Всего чуть-чуть, — говорить ему было тяжело, и это всё, что он смог мне ответить.
Употребил магический коктейль на работе? Возникла аллергия? Нет, это не похоже на аллергическую реакцию.
Я немедленно активировал диагностический аспект и принялся за сканирование Павла. Так, подсвечивается ротовая полость и пищевод. Судя по всему, химический ожог и отравление каким-то токсикантом. Вот только что он умудрился выпить⁈
— Что пил, это здесь находится? — спросил я. — Не отвечай, просто пальцем покажи, если здесь.
Слабым движением Шуклин указал на какую-то канистру с надписью «Антисептик». Так, уже проще, осталось понять, какой именно.
— Сутки просидеть на утке, что тут происходит? — выкрикнула странное ругательство зашедшая в процедурную Ольга Петровна.
Времени, чтобы удивляться этой фразе, нет.
— Что в канистре⁈ — быстро спросил я.
— Так перекись водорода, все знают, — растерянно отозвалась она. — Трёхпроцентная. А что?
Перекись водорода.. Могло быть и хуже, конечно, но тоже не лучшая жидкость для употребления внутрь.