Хранитель Замка. Дилогия

— Он не врёт, — негромко сказал Мартин. Голос садовника прозвучал из-за спин ровно и глухо, как из-под земли. — Я корни деревьев чувствую по всей территории. Под северной башней корни не идут. Обходят стороной, все, даже мёртвые. Я шестьсот лет думал, что там скала. Только скалу корни не обходят, скорее щупают.

Античный зал под главным корпусом встал у меня перед глазами: белый камень, мозаика, колонны без капителей. До замка. До всех. Картина расширялась вниз, и дна у неё пока не было.

— Как туда попасть?

— Ходы есть. Другие. Крыс покажет вход, — он качнул башкой и добавил без паузы, тем же скрипом: — Ходить не советует. Там страж.

— Какой страж? — чуть нахмурился я.

— Крыс не видел. Крыс слышал через завал. Ходит. Тяжело ходит. Камень по камню.

— Живой?

— Стражу не надо живой, — проскрипел зверь, и от этой формулировки у меня по спине прошёл холод, отдельный от подвального. — Страж стоит. Давно. Постороннего не пропустит.

Ручка Альбины возобновила работу, дрогнула на слове и остановилась снова. Записывать такое в блокнот с котятами на обложке рука поднималась плохо.

— Я не посторонний. Я хранитель, у меня кровь рода.

Крыс посмотрел на меня своими мутными стёклами, и в скрипе его впервые прорезалось что-то похожее на интонацию. На старую, усталую иронию, снятую, возможно, с покойного хозяина вместе с прочими фразами.

— Другие тоже так думали, — сказал он. — Подумай, хранитель. Жила лежит внизу веками. Жёлтый камень, много, дорого. Почему никто не забрал?

Я подумал. Ответ складывался сам, и он мне не нравился: потому что все, кто спускался за ним, обратно с ним не поднимались. Ценность, что веками лежит нетронутой, либо никому не известна, либо сторож у неё таков, что известность ей не вредит.

— Страж опасен, — добавил Крыс, снова без выражения. — Без боевого опыта вниз не ходить. Вольский ходил смотреть. Вольский вернулся и больше не ходил.

Некромант с боевым фамильяром сходил посмотреть один раз и зарёкся. Эта справка стоила всех остальных, вместе взятых.

Зверь был прав, и к походу следовало готовиться.

— Принято, — сказал я. — Вход покажешь позже, когда скажу. Вниз без моей команды никому. Вопросы?

— Нет вопросов. Хранитель сказал. Крыс держит периметр.

— И ещё. Эти трое, — я повёл лучом по своей охотничьей бригаде, — хотели погонять твоих мелких. Я ответил, что разрешение надо спрашивать у тебя.

Три возмущённых звука слились в один. Крыс обвёл бригаду мутным взглядом и, кажется, впервые за всю встречу оценил ситуацию с интересом.

— Пусть попробуют, — проскрипел он. — Мелкие быстрые.

— Это вызов? — оживился Конрад.

— Статистика, — ответил Крыс.

Обратно шли молча первые два пролёта. Потом Альбина не выдержала.

— Виктор Александрович, а давайте наймём боевого мага? Ну правда! Есть же специалисты. Он спустится со стражем разбираться, а мы следом, с описью!

— С описью, — повторил я.

— Ну а как? Жила — это же недра, там оформление, доли, налог… Ой, — она осеклась. — Об этом вы, наверное, сами подумали.

— Подумал. Мысль про мага правильная, оформление обсудим после того, как увидим жилу своими глазами. Наверху займись: узнай, кто в области работает по боевым контрактам, с лицензией и рекомендациями. Только аккуратно.

— Поняла! Аккуратно и в лучшем виде!

Альбина просияла так, что фонарик стал не нужен.

«Начальник, — Тихон поднимался впереди. — Пока вы делите жёлтые камни, зафиксирую протест. В моём договоре значились паёк, дежурство и уважение. Про крыс-коллег там не было ни слова».

— Внесём дополнительным соглашением.

«С надбавкой».

— За что?

«За моральный ущерб. Меня назвали мелкой. При свидетелях».

Счёт за спуск получался богатый. Плюсом: фамильяр авторизован, гарнизон подвалов на моей стороне, наводка на жилу, цена которой начиналась со сметы башни. Минусом: завалы, страж с непонятным допуском и список подготовки, который ещё предстояло составить.

Дневной свет ударил по глазам уже на выходе. Альбина вытащила телефон, ткнула в экран, начиная сразу искать боевого мага.

И тут сквозь стену башни выплыл Генрих Карлович. Мундир сидел на нём парадно, и весь его вид просился на плац под оркестр.

— Вот вы где! — провозгласил он так, будто нес депешу о победе. — А мы, между прочим, нашли сердце замка!