Целитель для демона

– Мориан? – пробился её голос в мой мрачный мир. Она подошла ко мне, вглядевшись в лицо. Перевела обеспокоенный взгляд. – Ты расстроился, что я не приду? – мило улыбнулась она.

Я подобрался. Совсем раскис. Одёрнул пиджак от невидимых складок, потянулся к верхним пуговицам. Почему в этом неотапливаемом помещении резко стало жарко?

– Впрочем, у меня остались трудности с историей, – невинно похлопала ресничками.

– С историей? – переспросил я. – Вряд ли. У тебя в оценочном листке высший балл стоит.

– М-м-м, – протянула она, явно придумывая свои пробелы в предметах. – Расы иных миров? Ещё ведение морского боя!

– В последнее поверю, – хмыкнул я. Неужели она настолько хочет прийти ко мне в гости?

– Не знала, что демоны такие жадные, – несерьёзно возмутилась Камилия, уперев руки в бока. Даже игриво надула губы.

– Я не демон, поэтому не жадный, – поправил её. – Ты можешь прийти в любое время. Главное, будь осторожна. Ты же помнишь, что я говорил тебе о паладине и его шестёрках. Я могу показать тебе другой путь, длинный, но безопасный.

Оторвался от стены и направился к двери. Следует разведать обстановку в коридоре. Будет очень неловко, если мы выйдем из кладовки вдвоём, а нас заметят. Камилия аристократка, девушки этого сословия блюдут честь до брака. Я не хочу очернять её слухами, которые непременно возникнут. Не докажешь людям, что ничего не было. Тесное замкнутое помещение, тусклое освещение пыльного светильника, парень и девушка – явно интимное сочетание. Поэтому, прежде чем выглянуть в щёлку, я прислушался. Время лекций ещё не закончено, поэтому в коридоре первого этажа царила тишина.

– В любом случае, – решил добавить к разговору, – мы долго не увидимся. После экзамена праздники, многие разъедутся по домам. Тебя, думаю, тоже с нетерпением ждут родители.

Нажал на ручку и яркий свет тонкой полоской проник в помещение. Я прищурился, быстро вглядевшись в окружение. Пусто. Резко открывать дверь не стал: кто-то шёл по лестнице, стуча каблуками. Следует подождать, когда неизвестный отдалится.

– Была бы моя воля, никогда бы туда не вернулась, – надломленным голосом произнесла Камилия.

Я не поверил своим ушам. Прикрыл дверь и обернулся. Девушка смотрела куда-то в сторону. Обхватила себя руками, словно ей резко стало холодно. Вся сгорбилась, спряталась.

– Почему? – с замиранием выдохнул я. Подошёл к ней ближе, почти коснувшись, но всё ещё держал расстояние. Она казалась такой маленькой и беззащитной. Хотелось её прижать, погладить по волнистым волосам и сказать, что смогу защитить от любых невзгод.

– Потому я окажусь в клетке, – её изумрудный взгляд встретился с моим, и я вздрогнул. Сколько в ней было сожаления, боли, грусти, граничащей с отчаянием. Никогда её такой не видел. – Как думаешь, почему я, дочка герцога, адептка королевской академии, бросила всё и перевелась на южную границу королевства? Потешить своё самолюбие? Посмеяться над бедным слоем общества? Отбыть наказание? Нет, – она резко помотала головой, растрепав уложенную причёску. Один локон упал на лицо, едва прикрыв раскрасневшиеся глаза. – Я сбежала. Сделала всё, чтобы сбежать из дома, потому что родители выставили меня перед обществом, как товар. Нарядили в красивое платье, задушили парфюмом и представили перед женихом. Другая была бы и рада, но с меня слетел весь этот шарм высшей аристократии, и я посмотрела на него под другим углом. За роскошную жизнь мы платим своей свободой, желаниями, мнением, способностью любить. Я не хочу так, понимаешь? Я хочу жить, а не быть тенью мужа! Тенью, у которой нет прав, а лишь одна цель –родить наследника! Поэтому я выбрала путь целителя, чтобы быть хоть кому-то нужной. Меня хотели лишить и этого! Я сбежала сюда. Не хочу быть безвольной куклой. Да я лучше умру…

Я резко прижал её к себе. Камилия стиснула мой пиджак и разрыдалась, спрятав лицо в грубой ткани. Она плакала надрывно, выплёскивала всю боль и пережитую несправедливость. Я стиснул её сильнее, стараясь забрать всё плохое, но молчал. Хотел ей пообещать, что всё будет хорошо, но и сам был таким же. Не свободным. Я понимал её как никто другой. Если раньше моя жизнь ничего не значила, и мне было всё равно, сколько служить королю, то сейчас я ощутил острое желание смыть с себя все руны клятвы.

– Во-первых, не кричи, – прошептал ей на ухо, когда нотки истерики прошли. Камилия изредка всхлипывала, – дверь запереть нельзя. Нас услышат и могут обнаружить. Мне придётся признаться, что я затащил тебя насильно и с угрозами, – девушка в моих объятиях фыркнула. Это было что-то между хихиканьем и шмыганьем носом. – Во-вторых, – взял её лицо в свои руки и большими пальцами вытер мокрые красные щёки. Вся зарёванная, с чёрными кругами под глазами и распухшим носом, она была удивительно-прекрасна. Старался не опускать взгляд на приоткрытые манящие губы, которые стали ближе и желаннее, – у тебя ещё два года службы впереди. За это время люди на войне могут… потеряться.

Камилия грустно улыбнулась и медленно моргнула.

– Думаешь, мой отец это допустит? Я сомневаюсь. Очень сомневаюсь. Одно дело учиться и быть в безопасности за стенами академии, и совсем другое – уйти на передовую, хоть и целителем. – её голос всё ещё выдавал подавленное состояние.

– Хм, – задумался я. – Контракт – не кровная клятва, нарушить можно, если ты так мечтаешь о свободе. Ректор распределяет выпускников по гарнизонам. Выберем тебе самый спокойный, а по дороге группа может неожиданно попасть в западню, а одна целительница – потеряться в лесах. Граница, беспокойное время, мало ли, что может случиться.

– Не знала, что ты такой коварный,– немного развеселилась она. Что примечательно, разрывать объятия девушка не спешила.

– Так что там насчёт жениха? – тихим шёпотом произнёс я, неотрывно следя за её губами. Облизнулся, представив их вкус. Едва заметно наклонился к ней.

– Я его знать не хочу, – горячо выдохнула она, прикрыв глаза.

– Мориан! – разнеслось громогласное по коридору.

Замер. Ректор и его чёртовы вездесущие привидения.

Огонь злости разгорался в груди. Как опекун не вовремя! И ведь по наводке идёт! Хорошо, что у нас договор: они рассказывают, лишь где я, но без подробностей – с кем и что делаю. Личные границы я выставил давно и не любил, когда их нарушали.