Я больше так не буду

Глава 57 Все тихо и мирно

Два дня в деревне пролетели незаметно. Днем Инна помогала бабе Кате разбирать погреб, забитый всякой всячиной.

— Сколько тут всего, — вздохнула она, оглядывая полки с соленьями, вареньями и компотом.

— Надеюсь, картошки там нет? — спросила баба Катя, заглядывая вниз.

— Нет, видать, бывшая хозяйка успела ее убрать, или много не брала, а может, родственники все почистили.

— Это хорошо.

— Вот куда девать все эти банки с огурцами, помидорами, лечо и прочими разносолами? Они явно не прошлого года, а им по два, а может, и по три года, — задумчиво сказала Инна.

— Можно открыть и попробовать, — предложила баба Катя.

— Мне такое нельзя, кроме варенья, и то в чай, — помотала головой Инна.

— Ну, варенье пойдет на морсики всякие и в домашние компоты из сухофруктов. Лечо можно класть в суп и мясо с ним тушить. Отцу вон возьми несколько банок. Не на себе же тащить будешь. Он раньше такое любил.

Инна сложила несколько банок в корзинку и подняла наверх.

— Может, выкинем? — спросила она, с сомнением рассматривая трофей.

— Я тебе выкину, кто же едой разбрасывается? — сердито сказала баба Катя. — Вот чего тут написано: «Клубничный джем». Ага, давай откроем. Сначала я буду пробовать, а потом ты. Я старая, мне уже можно и помирать. Хотя, честно, я планирую еще лет десять покоптить этот воздух на своих ногах и при полном разуме.

Она открыла банку с темным содержимым и смело зачерпнула ложкой густую субстанцию, стала внимательно ее рассматривать и нюхать.

— Пахнет клубникой, — выдала бабушка.

Инна понюхала содержимое.

— Пахнет, и на вид вроде ничего.

Бабулька закрыла глаза и смело отправила ложку в рот, молча пожевала.

— Ну что я тебе скажу — это вкусно. Только очень сладко, надо либо с хлебом, либо с чаем, можно и в какие-нибудь коврижки в качестве начинки положить.

Инна отрезала себе кусочек хлеба, намазала тонким слоем клубничный джем, попробовала.

— Ничего так, вполне даже очень ничего. Если еще учесть, что я варенье последний раз ела не помню когда. Я заберу эту банку? — спросила она у бабушки.

— Достань еще себе, — проворчала старушка, убирая ее в сторону.

Следом они открыли баклажановую икру. Инне показалось, она слишком жирной.

— В супчик пойдет в качестве поджарки, — сказала баба Катя. — Можешь ее отцу отдать.

Они так перепробовали несколько банок. Потом сели ждать, когда им поплохеет. Не поплохело. Набрали для Инкиного отца целую сумку. Бабушка сунула внучке две тысячи.

— Одну тысячу ему передай, а одну себе оставь.

— Баба Катя, ну ты чего. Он сам себе заработает, да и я работаю. Сейчас у меня неплохо получается. Почти как в парикмахерской у Юльки, только выходных у меня в три раза больше.

— Бери и ничего не думай, а со своим сыном я сама разберусь. Не воровать же ему идти, — проворчала бабушка.

Инна сунула деньги в сумку.

— Я ему скажу, чтобы тебя навестил, — сказала она. — Вон крыша на веранде подтекает, пусть подлатает. Окна отремонтирует и покрасит. Тут дел много.

— Много, — кивнула бабушка. — Я бы вот часть мебельной стенки разобрала. Зачем мне такая махина? Оставила бы только сервант и пенал, и всё. Да и в клетушке куча шкафов, тоже бы убрать половину. В общем, отправляй его ко мне, чтобы он там на попе ровно не сидел.

Вечером бабушка с Инной ходили к соседям в гости, душевно посидели, поговорили и песни попели. Со Степаном договорились уехать на следующий день после обеда. У него в городе появились какие-то неотложные дела.

В воскресенье Инна с утра помогала бабушке по дому, вытерла везде пыль, помыла полы.

— Эх, что же ты так рано уезжать собралась? На машине же, — вздохнула баба Катя.

— У Степы какие-то дела в городе срочные появились, — ответила Инна.

— А этот твой не приехал? Не звонил?

— Да как-то всё общение у нас сошло с ним на нет, а я навязываться не люблю. Да и чего гонять из пустого в порожнее. Я на работе устаю, как собака, хочется лечь и лежать, вытянув ноги, а с ним надо по свиданиям всяким ходить.

— Так ходи по выходным.

— По выходным я со Степой встречаюсь, — улыбнулась Инна.

— Девочка на тебя букой смотрит, — сказала баба Катя.

— Ну что теперь сделаешь, — пожала плечами Инна.

— Попробовать с ней найти общий язык.

— А если мы со Степкой разбежимся? То еще и ребенок страдать будет.

— Так если нет.

— Вот тогда и думать буду, — ответила Инна.

— А со Степой как у тебя? — продолжила выспрашивать бабулька.

— Мне с ним хорошо, он надежный. Бабочки и прочие насекомые в животе не летают и не копошатся.

— И то хорошо. Безумная любовь до добра не доводит. Всё должно быть с головой.

— Это точно, — согласилась Инна с бабушкой.

В третьем часу дня позвонил Степан.

— Инок, ты там собралась? Тебе картошки надо?

— Я не откажусь.

— Хорошо, сейчас и на твою долю ведро картошки достану. Через пятнадцать минут выходи на улицу.

— У меня тут сумка тяжелая, — вздохнула Инна.

— Понял, я сам за тобой заскочу.

Через десять минут в дверь постучал Степан.

— Где там твои кульки? — спросил он, целуя Инну.

— Вон сумка клетчатая стоит, — кивнула она.

Он ее поднял, с удивлением посмотрел на Инну.

— У тебя там кирпичи? — удивился он.

— Мы немного погреб почистили.

— Ясно, а я хотел тебе тоже дать пару баночек родительских солений.

— Не надо, всё есть, - покачала она головой.

— Тогда ладно. Погнали?

— Ага.

Милена уже сидела в машине и выглядела весьма довольной.

— А мы сейчас к маме поедем, — радостно сообщила она.

— У нее там с краном что-то, — нахмурился Степан, — вчера звонила. Я ей велел всё перекрыть. Надо наладить.

— Так ты говорил, что у нее вроде муж есть, — удивилась Инна.

— Он в командировку уехал, а помочь некому, — вздохнул он, — и так второй день без воды сидит.

— Понятно, — насупилась Инна.

— Инуська, не ревнуй, это просто кран. Да и дочка захотела к маме поехать. Три месяца ее не видела.

— Всё нормально, я не ревную, — кивнула она.

Хотя где-то внутри что-то неприятное кольнуло, то ли слабая ревность, то ли какое-то нехорошее предчувствие. Больше о бывшей жене Степана не разговаривали. Он рассказывал, как помог отцу с чисткой сарая.

— Он собирается цыплят брать и новых несушек. Эти совсем старые стали. Две померли своей смертью. А эти уже яйца практически не несут.