Страница 59 из 86
Так, тут дело явно не в лёгких. Пока думал о других причинах, решил померить давление. Оказалось повышенным, сто сорок на девяносто.
— От давления пьёте что-то? — автоматически спросил я.
— Да, мне Эналаприл выписали, — ответил мужчина. — Каждое утро пью, давление не беспокоит.
Эналаприл.. А ведь я что-то читал про группу этих препаратов. Точно, побочные эффекты.
— Давно принимаете Эналаприл? — уточнил я у мужчины.
— Да месяца полтора, — ответил он. — Врач назначил.
— И кашель начался после приёма? — добавил я.
— Ну, недели через полторы.. — он оборвался на полуслове. — А это связано?
Я кивнул. Именно это я и читал про подобные препараты.
Вообще вспоминаю тот период, когда лежал в больнице и поглощал знания. Я изучал фармакологию жадно, проводя за чтением почти целые дни. Моя отличная память и некоторая схожесть с препаратами из моего мира помогли довольно быстро усвоить весь этот курс. Хотя изучать тонкости я продолжал до сих пор. В этом мире по-другому пока было никак.
— Кашель у вас как раз из-за Эналаприла, — объяснил я. — Такой побочный эффект встречается при применении препаратов из группы ингибиторов АПФ довольно часто. Кашель сухой, усиливается ночью, без мокроты. Всё, как у вас.
— А как такое возможно? — удивился он.
— Эналаприл влияет на фермент, который расщепляет брадикинин — вещество, раздражающее дыхательные пути, — объяснил я. — Брадикинин накапливается, и, соответственно, появляется кашель.
— Но если я перестану принимать таблетки, у меня снова поднимется давление, — протянул пациент.
— Верно, — кивнул я. — Поэтому я просто заменю их на другую группу. На сартаны, а точнее — на Лозартан.
Я достал лист бумаги и подробно расписал ему свои назначения. Лозартан тоже хорошо снижает давление, и кашля от него не будет.
— Точно не бронхит? — забирая рецепт, уточнил пациент.
— Точно, — заверил я. — Вот увидите: прекратите принимать Эналаприл — пройдёт и кашель. Если нет, то снова вызовите меня.
— Хорошо, — кивнул тот.
Я вышел из дома и вернулся в машину. Мы объездили остальные вызовы, и я отметил, что до приёма оставался целый час.
— Костя, мы можем съездить к пациентке не из списка? — спросил я у водителя. — Мне нужно группу на дому оформить одной женщине, и я бы хотел её осмотреть.
— Без проблем, — пожал плечами водитель. — Для меня чем больше адресов — тем лучше вообще. Так что диктуй.
Я продиктовал ему адрес пациентки с ревматоидным артритом, которой предстояло оформлять группу на дому, и мы поехали.
— А почему чем больше адресов — тем лучше? — полюбопытствовал я по дороге.
— Да так, — Костя замялся, на этот вопрос ему явно не хотелось отвечать. — Просто так сказал, забей.
Что-то он не договаривал. Но сейчас решил не допытывать его расспросами. Кивнул и снова уставился в окно.
Простова Екатерина Владимировна жила в многоэтажном доме. В том же самом, где жила и тётя Виолетты. Жаль, что ключи не взял ещё, мог бы сразу два дела сделать по пути.
Пятый этаж, двадцатая квартира. Как же я не люблю лестницы и пятые этажи! Путь занял у меня десять минут и два вдоха через ингалятор. Ничего, я над этим работаю.
Добрался до квартиры, минуту выделил себе на восстановление дыхания, постучал в дверь.
— Иду, — послышался откуда-то из глубины квартиры женский голос.
Ждать пациентку пришлось ещё минуты две. Зато за это время я окончательно восстановил дыхание.
— Здравствуйте, — дверь открылась, и на пороге я увидел невысокую и очень худую женщину лет шестидесяти. Она опиралась на ходунки и еле стояла.
— Добрый день, я ваш участковый врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, — представился я. — Звонил вам по поводу оформления группы инвалидности. Вот, решил сделать осмотр на дому.
— Проходите, — она чуть отодвинулась. — Извините, что долго. Мне тяжело добираться до дверей.
Мы прошли в квартиру. Она была двухкомнатной — побольше, чем квартира тёти Виолетты. Обстановка примерно такая же, было заметно пыльно. Дому явно не хватало внимания, хотя бы банальной уборки.
Женщина провела меня в одну из комнат и медленно опустилась на диван.
— У вас вторая группа инвалидности? — копаясь в своих записях, уточнил я.
— Да, — ответила Екатерина Владимировна. — Истекла уже месяц как. Я всё не могла собраться и сама заняться этим вопросом. А теперь вот и без соцработницы из-за этого осталась.
Тогда понятно, почему квартира в запущенном состоянии. Я пока точно не изучил вопрос, как в этом мире работают соцработники. Но уверен: от наличия у пациента группы инвалидности многое зависит.
— Группа по ревматоидному артриту? — продолжал уточнять я.
— Да, двадцать лет уже, — Простова вздохнула. — Раньше хоть как-то двигалась, а теперь совсем худо стало. Руки не гнутся, да и ноги тоже. Сейчас зимой вообще выходить перестала, хорошо продукты соседка приносит, а пенсию — почтальон.
Я перешёл к осмотру пациентки. Суставы пальцев у неё были деформированы, горячие на ощупь. Сильно искривлены. Полностью сжать или разжать кулак Простова не могла.
— Боль есть? — спросил я.
— Постоянная, — вздохнула она. — Обезболивающие горстями пью уже.
Колени тоже были припухлыми, сгибались с трудом едва ли на тридцать градусов.
Классический ревматоидный артрит.
— А у ревматолога на учёте вы состоите? — уточнил я.
В нашем городе ревматолога нет, а в Саратов женщина явно ездить не может. Но ревматолог нужен, ведь он корректирует лечение.
— Я с платным на связи, — пояснила Простова. — По телефону консультируюсь. По-другому никак в моей ситуации. Дорого, конечно, но что поделать.
Я кивнул, отметив себе, что нужно будет запросить осмотр этого ревматолога. Хоть он и предоставит его заочно, для оформления группы инвалидности это подойдёт.
— Что принимаете? — продолжал опрос я.
— Метотрексат, преднизолон, обезболивающие, — Екатерина Владимировна указала мне рукой на столик, который был завален коробками из-под лекарств. Я внимательно переписал все названия и дозировки.
Отметил про себя, что имелись препараты для защиты желудка. Историю, которая была с Верой Кравцовой, повторять я не собирался.
Интересно, у той девушки есть инвалидность? Хотя, думаю, там не настолько сильные поражения суставов.