Умоляй меня

ГЛАВА 7

Тесса

Кольт уводит меня из основного зала, его рука собственнически лежит на пояснице. Мы идём по коридору, минуя двери, помеченные неброскими номерами. Он останавливается у последней, проводя ключ-картой через считывающее устройство. Замок щёлкает.

— После тебя, — говорит он, и его голос звучит с тем же властным тоном, от которого у меня подгибаются колени.

Я вхожу внутрь, сердце колотится о рёбра. Комната простая, но продуманно обставленная. Большая кровать с чёрными простынями, мягкая скамья и комод с тем, что, как я предполагаю, является инвентарём, о котором я пока не готова думать. Я замечаю своё отражение в зеркальной стене, когда Кольт закрывает за нами дверь.

Я замираю посреди комнаты, не зная, что делать с руками, телом, собой. Вибратор всё ещё внутри меня, теперь он молчит, но является постоянным напоминанием о моей неудаче, о моём непослушании. Моя киска сжимается вокруг него, всё ещё чувствительная, всё ещё желающая.

Кольт заставляет меня повернуться лицом к зеркалу.

— Посмотри на себя.

Женщина, смотрящая на меня в ответ, почти неузнаваема. Мои волосы растрёпаны, спутаны пальцами Кольта. Подводка смазалась под глазами, придавая мне дикий, растрёпанный вид. Моя Кожа раскраснелась от щёк до того места, где грудь исчезает под топом. Я выгляжу совершенно распутной, а мы едва начали.

Кольт появляется в отражении позади меня, его присутствие затмевает моё. Его руки ложатся мне на плечи, сильные и твёрдые, и его глаза встречаются с моими в зеркале.

— Ты видишь то, что вижу я?

Я качаю головой, заворожённая нашим отражением. Он такой контролирующий, я такая распущенная.

Он наклоняется, его губы касаются моего уха.

— Я вижу грязную маленькую шлюху, которая не смогла выполнить даже одно простое правило.

Эти слова посылают во мне толчок, моя киска снова сжимается вокруг игрушки. Мне следовало бы обидеться. Вместо этого я таю.

— Посмотри на себя, — продолжает он, его голос — низкий рокот, который вибрирует во мне. — Щёки раскраснелись, зрачки расширены, ты практически течёшь по бёдрам. И всё потому, что я назвал тебя именно той, кто ты есть.

Его руки скользят от моих плеч вниз по рукам, оставляя за собой мурашки. Одна рука ложится на мою талию, а другая поднимается к горлу — не сжимает, просто лежит там. Напоминание о его контроле.

— Кто ты, Тесс? — спрашивает он, его глаза прикованы к моим в зеркале.

— Твоя игрушка, — шепчу я, слова теперь произносятся легче, как исповедь, которую я ждала.

— Верно, — его одобрение накрывает меня. — Моя хорошенькая игрушка, которая нуждается в дисциплине.

Его рука слегка сжимает мою талию, притягивая меня к нему. Я чувствую, как его возбуждение прижимается к моей пояснице, и знание того, что он тоже заведён, посылает во мне ещё один прилив жара.

— Пришло время для твоего наказания, — говорит он, его голос становится ниже. — Помнишь свои стоп-слова?

Я киваю, затем быстро поправляю себя, зная, что он хочет услышать их от меня.

— Красный — стоп, жёлтый — замедлиться, зелёный — вперёд.

— Хорошая девочка, — его похвала даже сейчас заставляет меня жаждать большего. — И твой цвет сейчас?

Я делаю глубокий вдох, ища в себе хоть малейшее колебание. Его нет.

— Зелёный.

Его улыбка медленная и опасная.

— Идеально.

Он отступает, разрывая контакт, и я чуть не хнычу от этой потери.

— Снимай свою одежду, — приказывает он. — Медленно. Я хочу смотреть на тебя.

Мои руки дрожат, когда я тянусь к подолу топа. Ткань кажется грубой на моей сверхчувствительной коже. Медленно я стягиваю его с тела, снимаю через голову и позволяю упасть на пол. Я чувствую себя обнажённой, стоя только в бюстгальтере, трусиках и туфлях на каблуках.

— Всё, — говорит Кольт, и его голос не терпит возражений.

Я тянусь за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, и он падает. Мои соски мгновенно твердеют в прохладном воздухе, или, возможно, от интенсивности его взгляда. Наконец, я цепляю большие пальцы за резинку трусиков, стягивая их с ног. Вибратор падает вместе с ними на пол с мягким стуком.

Обнажённая, за исключением каблуков, я стою перед ним, борясь с желанием прикрыться. Его глаза медленно, намеренно скользят по мне, осматривая каждый сантиметр.

— Повернись, — приказывает он. — Я хочу видеть тебя всю.

Я медленно поворачиваюсь, моя кожа горит под его пристальным вниманием. Когда я снова поворачиваюсь к зеркалу, я вижу обнажённую и уязвимую женщину. Но почему-то я чувствую себя сильнее, чем когда-либо.

Кольт снова подходит сзади, его одетое тело резко контрастирует с моей наготой. Его руки ложатся мне на бёдра, прикосновение собственническое.

— Какая хорошенькая игрушка, — бормочет он, его губы касаются чувствительного места, где моя шея встречается с плечом. — Даже когда ты непослушна.

Одна рука скользит между моими ногами, обнаруживая, что я до неприличия мокрая. Его палец проводит по моему входу, собирая влагу, прежде чем обвести мой клитор. Я ахаю, мои бёдра непроизвольно выгибаются.

Он усмехается.

— Какая мокрая, отчаянная маленькая шлюха, — говорит он, его голос — смесь веселья и одобрения. — Но свой следующий оргазм тебе придётся заслужить.

Он убирает руку, оставляя меня ноющей и опустошённой. Его глаза встречаются с моими в зеркале, тёмные от обещания.

— А теперь наклонись над скамьей, — говорит он. — Пришло время показать тебе, что случается с грязными маленькими шлюхами, которые кончают без разрешения.

Я направляюсь к мягкой скамье, каждый шаг усиливает моё осознание своей наготы, своей открытости. Кожа кажется прохладной на моей коже, когда я принимаю позу, сгибаясь в талии. Мои руки сжимают края, костяшки пальцев белеют от предвкушения.

Кольт обходит меня сзади, его шаги намеренные. Я чувствую его взгляд, как физическое прикосновение, скользящее по изгибу моего позвоночника, по выпуклости моих ягодиц. Моё тело слегка дрожит, но не от холода, а от чистой уязвимости этой позы.

— Тебя когда-нибудь шлёпали раньше, Тесс? — Его голос звучит, как обычный разговор, почти небрежно, как будто он спрашивает о погоде.

Я тяжело сглатываю.

— Нет.

— Нет? — Его рука легко ложится на мою поясницу — успокаивающее присутствие, которое почему-то ещё больше заставляет меня осознавать то, что должно произойти.

— Нет, никогда, — признаюсь я, мой голос тих в тихой комнате.