Страница 66 из 108
Некоторые из глав государств, устрашенные ростом этой новой силы, созвали экстренное совещание. Они собрались вместе и решили, что поток слов, идущий из темноты, слишком могуч, чтобы им было можно пренебречь. Эти слова были прекрасны. Они вдохновляли. Они говорили о вещах, которые люди веками не замечали, и становилось отныне невозможным их игнорировать. Подобного потерпеть было нельзя.
Так был собран флот — темный, как грозовая туча в вечном свете Кандеса. Он ворвался в темноту зимы и нашел свалку, а затем двадцать дней и ночей его корабли вели по парламенту ракетный огонь, пока здесь не погибли всякий мужчина, женщина или ребенок.
Она остановилась. Прожекторы снаружи странно трепетали; она слышала крики. «А что со стариком?» — спросил один из авиаторов. Он так ее заслушался, что его еда остыла.
— Когда свалка осыпалась внутрь себя, всем глазам предстало его тело. Оно было полузавернуто в самодельный саван, а его вьющиеся белые локоны венчала корона из тронутых ржавчиной болтов. Прожекторы флота нащупали его — сначала один, потом пять, потом сотня лучей. Он сиял как само солнце, и на его лице застыло выражение непоколебимости, которое врезалось в умы и сердца всех, кто видел его, и заставило их беспомощно покачать головой и до конца дней своих отказываться назвать содеянное победой. Он выглядел спокойным, этот премьер-министр, и гордым — как человек, который объявил правду и знает, что, как бы ни протестовали или ни насмехались люди, они его услышали.
Яхта внезапно покачнулась. Леаль схватилась за поперечный канат, чтобы удержаться, а авиаторы одним движением отбросили в сторону свои оплетенные шаротарелки. «Что за?..» По всему кораблю внезапно взвыли сирены.
Двигатели корабля дали задний ход, и на мгновение по салону пронесся горячий поток выхлопных газов. Голова у Леали закружилась от запаха жженого алкоголя. Круги прожекторов снаружи исчезли, но откуда-то спереди корабля появилось серое свечение; должно быть, все лучи направились в ту сторону.
Двое авиаторов приготовились выбираться наружу, но один из них — хитролицый — оглянулся на Леаль, прежде чем исчезнуть.
— Это правда? — крикнул он.
— Что? История?
— Да. История. Про парламент.
— Когда я была здесь, мы так и не нашли никаких признаков.
Он кивнул и исчез вслед за своим товарищем.
Когда движение корабля снова стало предсказуемым — а он быстро замедлялся, — Леаль отпустилась от каната и пролетела вдоль центрального коридора до мостика. Она втянулась внутрь; круглые окна в носовой части корабля теперь напоминали ей дно пустого бассейна под ногами. Когда двигатели отключились и корабль лег в дрейф, она пробралась к командирскому креслу, где в напряженной позе сидел Хайден Гриффин. Тот не заметил ее появления, и она стала озираться, чтобы узнать, что так привлекло его внимание.
Яхта вошла в гигантскую полость в самом сердце свалки. Она, должно быть, простиралась на полмили в поперечнике — неровной формы пещера в мирке, сотканном из мусора. Все белые колонны лучей от прожекторов яхты направились вперед, на то, что поджидало их в центре этого пространства.
Десять, двадцать — полсотни, а то и больше черных торпед вспыхнули в поле зрения, и снова затем исчезли, когда прожекторы проскользнули мимо. Чем дольше прощупывали пространство прожекторы, тем больше темных фигур они обнаруживали.
— Это флот, — пробормотал Хайден.
И, словно его слова были услышаны кем-то снаружи, темные очертания внезапно озарились светом, целым морем блеска, когда на кораблях флота зимних призраков открылись тысячи иллюминаторов и орудийных портов.