Страны без солнц

Она множество раз видела такие глаза. Соседка Леали, Телен, происходила из народа зимних призраков. У нее были такие же огромные глаза, маленький нос и детский рот. Вид этих черт на мужском лице шокировал, но еще тревожнее было его сходство с Телен. Он стоял, глядя в пустоту, а ему в физиономию пыхали фотолампы, и репортеры через его голову выкрикивали вопросы храбрецам, которые его схватили.

Потрясенная, борясь с дурнотой, Леаль отвернулась и побежала — не замедляя шага, покуда не завернула за угол и мигание камер не отдалилось.

Телен и ее сестра Антея в конце концов были вынуждены покинуть Сьер. Они пытались интегрироваться, пытались устроить свою жизнь; Телен всегда с гордостью называла себя гражданкой Абисса. Что та, что другая говорили без акцента, но это не имело значения. Несмотря на возмущенные увещевания Леали о том, что они должны бороться за свои права, постоять за себя, они сбежали.

Действительно ли стояли за нападениями в темноте эти призраки? Возможно, Телен и ее сестра были правы, покинув свой народ. Но если так, то Леали следовало признать, что они бежали в место, ничуть не лучшее покинутого ими.

Она сидела у своего окна, подтянув колени. Трудовая смена уже наполовину закончилась, а Леаль спала не больше пяти минут. Выходило, что ничего не получалось так, как она надеялась. Леаль приехала в этот темный, неприветливый город в надежде сделать себе имя, которое должно было принадлежать ее отцу. Она пожертвовала всем: старой дружбой, семейными узами, экономической стабильностью — видят боги, даже возможностью выйти замуж! Она стала экспертом в области, которую любила, проявила редкий талант и играла в те самые политические игры, которые ненавидел ее отец, — чтобы добиться успеха.

Теперь она официально числилась уборщицей, а под ее столом стоял гроб.

Огни города светили ярко. Она редко видела их в Трудовую смену, но в это время колеса были прекрасны, а улицы светлее даже чем в Культурную смену. Небо, как и положено, полнилось носящимися «блохами», но, если приглядеться, в этом небе что-то было иначе. Его глубины чернели глуше, чем ей доводилось когда-либо видеть. Не хватало типичного потока среднеразмерных и больших кораблей, что обыкновенно вихрились вокруг города.

Кризис подобного рода можно было игнорировать — по крайней мере, здесь. Город занимался своими делами, а правительство объявило небеса безопасными, потому что в них вышел флот. Однако Шона наводила справки, и один нервничающий портовый смотритель сообщил ей, что экспедиция Бруна запаздывает против графика. По самой меньшей мере она должна была прислать обратно корабли снабжения, но никто так и не появился.

На столе, рядом с «Рассуждениями о древних формах», лежала сегодняшняя газета, раскрытая на статье о Внутренней Страже Вирги. Правительство предупреждало население: не верить никому, кто утверждает, что является членом этой мифической организации. Опросы населения подтвердили то, что и так знали этернисты: Внутренней Стражи не существует. Экзотический, хорошо вооруженный корабль, прибывший в адмиралтейство на прошлой неделе, на самом деле был замаскированным пиратским судном, и его выгнало из порта неизменно бдительное ополчение. Его предложение помочь в расследовании исчезновения отдаленных городов было уловкой. Всем следовало помнить об этом, и народ обязан был сохранять бдительность в отношении любых прочих иностранных шпионов.

.

Ко всему прочему на столе лежало письмо Уильяма к ней. Леаль не знала, чего надлежало ожидать, но в итоге оказалась и рада, и разочарована. В том, что он написал, не содержалось ничего личного — собственно говоря, он только и нацарапал, что одну строчку посреди страницы:

Шестой стеллаж галереи, полка четырнадцать. «Полиистория».

Соблазнительно, соблазнительно. Но последнее, что сейчас требовалось ей для карьеры, так это обзавестись еще одной бунтовщической книгой.

Она нахмурилась, глядя на ярко освещенные окна, на вращающиеся небеса. Кому-то следовало что-то сделать. Кому-то следовало взять инициативу в свои руки. Это бесило: а что же Хайден Гриффин? Он ведь был настоящим, испытанным героем, и все же, что бы ни охотилось на города Абисса, оно было слишком незначительно, чтобы он об этом беспокоился. В любом случае, это не его страна. Свою-то он уже спас; Леаль полагала, что он счел свои обязательства выполненными.

Дом на хрупком колесе Тауры-Два больше ей не принадлежал. Ее мать умерла, и Леаль не могла теперь ни привезти ее сюда, ни хотя бы снова поговорить с ней. В Абиссе отсутствовали герои, которые могли бы ее спасти ее.

Может быть, еще кое-что возможно сделать. Если больше никто не пошевелится…

Леаль спрыгнула с окна и подошла к своему столу. Она достала свежий лист бумаги и, обмакнув перо в чернильницу, начала писать.