Страны без солнц

5

Ничто в Хайдене Гриффине не намекало на какую-либо элитарность — будь то в прошлом или в настоящем. Будучи о нем наслышана, Леаль знала, что он сын четы инженеров из нации Эйри. После того как Эйри была завоевана пиратской нацией Слипстрим, они присоединились к заговору, решив построить новое солнце для Эйри. Хайдена воспитали мятежником, а позже он стал настоящим пиратом.

Ссутулившегося за ее кухонным столом Гриффина легко было принять за курьера доставки. Он обладал средней комплекцией с компактным, жилистым телом — не мускулистым, но, как она подозревала, проворным. У Хайдена было широкое лицо с выдающимися скулами и орлиным носом, с глубоко посаженными глазами. Оно принадлежало к типажу, что стареет, начиная от глаз и вовне; в самом деле, от их уголков расходились несколько морщинок, а еще одна рассекала центр бровей, отчего они постоянно хмурились. Под длинным кожаным пальто он носил поношенную холщовую летную одежду.

Летных очков, правда, на его голове не было: их носил другой человек, который ожидал в темноте коридора снаружи.

Сейчас Гриффин выглядел несколько скованным.

— Я страшно извиняюсь, — вымолвил он наконец.

Леаль одевалась во мраке своей спальни.

— За что? Извиняетесь за что?

Она наконец поправила пояс и вышла — застав его растерянно озирающимся по сторонам.

На мгновение он взглянул на нее — с восхищением, как хотелось бы ей надеяться. Леаль была одета в парчовое болеро поверх золотой туники и небесно-черные брюки. Это был ее лучший неформально-элегантный ансамбль.

— Мм? — сказал Хайден, подняв на нее глаза. — О. Я имею в виду, вы, должно быть, подумали, когда увидели меня на той платформе с премьер-министром, что… ну…

— Что вы там оказались, поддерживая его политику? Такая мысль приходила мне в голову.

Он скорчил гримасу, сделав небрежный жест, который завершился тем, что он подпер бровь рукой.

— Это часть цены, которую я плачу за то, что меня здесь терпят.

Леаль остановилась — с чайником в руке.

— Цены? Но вы же… знаменитость. — Она чуть не сказала «герой». — Вы — зажигатель солнц! Или они не счастливы видеть вас здесь?

Он засмеялся.

— Солнцестроитель в бессолнечной стране? Они боятся, что я зажгу здесь еще одно и вызову революцию.

— О-о.

Она стояла в полной растерянности, не зная, что сказать или сделать. В ее комнате сидел сам зажигатель солнц, что было из ряда вон. Хотя нет — это вообще было невозможно!. Что он здесь делал? Сам Гриффин выглядел полусонным; может, он пьян?

Казалось, он наконец заметил ее замешательство.

— Когда я увидел вас на ступеньках, мне стало стыдно за себя, — сказал он. — Вы та женщина, которую я встретил в доках, верно? Вы сказали, что вы историк.

— Верно, — сказала она, уловив связь. — Вы спрашивали меня о миро-осах.

— …И вы сказали, что они вполне реальны.

Она повернулась, чтобы наполнить чайник.

— Я вовсе не говорила, что экипаж «Порфиры» видел одну из них.

— Как и я.

Она уставилась на него, не обращая внимания, как льется ей на руки вода из крана.

— Но вы считаете, что они что-то видели! Так вот в чем дело?

Он встал и подошел, беспокойно размахивая руками, к окну. Что бы он ни увидел снаружи, его это не удовлетворило, потому он развернулся и пошел в другую сторону — к темнеющему дверному проему ее второй спальни.

— Учитывая некоторые другие вещи, которые мне довелось повидать, — сказал он, — миро-оса меня ничуть не удивит. — Он хмуро взглянул внутрь неосвещенной комнаты, и Леаль вдруг обнаружила, что краснеет. — Что все это значит?

— Нет, нет, ничего… — Но он уже шагнул внутрь и через мгновение вышел, держа в руках фарфоровую куклу, прекрасно отделанную во всех деталях с правильными пропорциями. Леаль в ужасе и смущении наблюдала, как он вертит ее в руках. — Красота, — сказал он через мгновение. — Вы их собираете?

— Нет. — При том, что эти штуки заполонили всю вторую спальню, — явная ложь. — Да. И это не то, что вы думаете.

Гриффин с любопытством посмотрел на нее.

— Я ничего не думаю.

— Есть один город, — быстро сказала она, — он часто проходит неподалеку от того места, где я выросла. Дримвил. Они ремесленники и такие, такие бедные! Там есть одна семья, они куклоделы, у них выходят самые красивые куклы. Но они почти ничего не могут продать. С тех пор, как я переехала в Сьер, я покупаю их всякий раз, когда они появляются в магазине игрушек. Чтобы… чтобы поддержать семью.

Его лицо озарилось пониманием.

— Так это ваша благотворительность! — Он снова заглянул в спальню. — Но некоторые из этих кукол выглядят совершенно обычными.

— Это потому, что все решили, по-видимому, что я люблю кукол, поэтому я постоянно получаю их в подарок. По правде говоря, я никогда даже не смотрю на них. Это стало так…

— …Стеснять. — Он поставил куклу на место и снова вернулся и сел. — Простите. Я вас ужасно обременяю, это понятно. Просто ваше правительство так жестко контролирует мои контакты с людьми. Я общаюсь только с теми, кого они одобрили. А те — поголовно — самая легковерная и тупоголовая стая идиотов из всех, что я когда-либо встречал. Не то чтобы они были опасны, я просто имею в виду, что как ни откроешь рот, так сразу оскорбишь какую-нибудь нелепую сказочку, в которую они истово верят.

Недолгое переключение на кукол, похоже, вывело его из полутранса, в котором он здесь появился. Его взгляд приобрел пронзительность, а слова — отрывистость и точность. Когда он становился энергичен, его присутствие даже слегка гипнотизировало.

— Наверняка этернисты, — сочувственно сказала она. — Ходят разговоры, что они закроют мой факультет.

Он с отвращением покачал головой.

— Хорошо, что я наткнулся на вас, ну, в тот раз.

— Так вы улизнули с парада, верно?

Гриффин кивнул, одарив ее мальчишеской ухмылкой.

— В суматохе это было несложно. Сначала я послал за вами своего человека — Тарви. Не в том смысле, как это может звучать, — я ожидал, что вы заскочите в одно из зданий кампуса, я просто не имел понятия, которое из них ваше. Я думал, Тарви обернется за пару минут, а потом я смогу встретиться с вами в вашем офисе.

— Он шел за мной по пятам всю дорогу домой! — возмутилась молодая женщина.

Гриффин поморщился:

— Тарви — человек хороший, просто немного… буквалист. Когда он мне про это рассказал, я смутился еще больше. Так что… вот он я.

— Чаю? — непринужденно предложила она.

— Спасибо, — сказал он искренне.