Мертвец

— Даже не смей шутить по этому поводу.

Я пожал плечами. Для нее это был деликатный вопрос. Я мог это понять. Официантка вернулась с чем-то вроде сока в бокале для мартини. Я озадаченно посмотрел на напиток, пытаясь понять, зачем кому-то его пить.

— Что случилось? — спросила Милена. — Я могу уделить тебе пять минут. А потом ты уходишь.

Я присвистнул, одновременно впечатленный и встревоженный. Это была уже не та Милена Фуэнтес, которую я знал. И дело было не только в пышных бедрах и большой груди. Она прошла долгий путь. Милена была сильной. Она перевернула все с ног на голову и добилась чего-то, может, и не хорошего, но лучшего.

— Эй, — скомандовала она, щелкнув пальцами. — Выше нос.

Я кивнул.

— Мне нужна твоя машина.

Она пожала плечами.

— И всё? Ты меня напугал.

— Дело не в этом, Милена. Мне нужна твоя помощь. Я понимаю, что прошу о многом, но ты единственная, кому я могу доверять.

Она отпила свой "напиток" и откинулась на спинку стула.

— Ну вот, теперь ты драматизируешь. У тебя много друзей, Циско.

— Ты удивишься. То, что я сделал сегодня... — я уставился на пиво в своей руке. Я делал всё, чтобы не смотреть ей в глаза. — Возможно, это навредило Эвану. Его карьере. Его семье. Его тихой жизни.

— Что ты сделал?

— Просто сказал правду. Последствия могут быть неприятными.

Милена накрыла мою руку своей, привлекая моё внимание.

— Циско. Никто не осудит тебя за то, что ты хочешь получить ответы. Особенно Эван.

— Он хотел, чтобы я держался от него подальше, но я этого не сделал.

— Он тебя простит.

— Я в этом не уверен, — сказал я. — Он хотел, чтобы я уехал из города.

— Если тебя пытаются убить, это не такая уж плохая идея, — возразила она. — Дело было не в моей безопасности. Дело было в его.

Она покачала головой.

— Это безумие.

Она залпом допила свой коктейль.

— Я не могу ему доверять, Милена. Больше не могу.

— Эван никогда бы тебя не предал. Он настоящий друг.

Я фыркнул, и это прозвучало агрессивнее, чем я хотел.

— Он в этом замешан, Милена. Может, когда-то он и был моим другом, но десять лет, это долгий срок. Я не могу винить его за то, что у него появились новые приоритеты.

— Это чушь собачья, — сказала она, вставая. — Послушай, Циско. Моя смена заканчивается через час. Приезжай ко мне. Расслабься. Ты поймешь, что я права.

Зазвонил мой одноразовый телефон. Номер был заблокирован.

— Ну вот, — сказал я, протягивая ей телефон. — Этот номер знает только один человек.

— Тогда, может, тебе стоит ответить, придурок. Он, наверное, переживает за тебя. Честно говоря, я тоже. Дай мне ключи от машины. Встретимся на улице.

Она ушла, улыбнувшись бармену. Надо было догадаться, что не стоит сюда приходить. Меньше всего мне хотелось портить кому-то жизнь. Я вышел на улицу, прикрывая глаза от слепящего солнца. Телефон перестал звонить, но потом зазвонил снова. Я прислонился к бетонной стене и ответил.

— Что, черт возьми, ты натворил? — потребовал Эван.

— Ты вообще хочешь услышать мою версию?

Он проигнорировал мой усталый сарказм.

— Говорят, там был настоящий ад, Циско. Настоящая кровавая бойня.

— Ты меня знаешь. Либо по-крупному, либо никак. Кстати, спасибо за звонок с наводкой.

Он громко вздохнул в трубку, давая понять, что решение далось ему нелегко.

— Тебе придется приехать, — наконец сказал он.

Я рассмеялся.

— И что? Сказать детективам, что я десять лет был зомби по указке нигерийской секты вудуистов?

— Мы скажем им, что ты десять лет был в тюрьме. Это правда.

— И что тогда, Эван? Меня обвинят в пособничестве мафии? Либо киллер, либо линчеватель. И то, и другое вне закона. — Я отошел в сторону от мужчины, закурившего сигарету, и понизил голос. — Я не пойду в полицию.

Он снова вздохнул. Полагаю, это его телефонный эквивалент жеста "руки в боки".

— Ты не оставляешь мне особого выбора.

— А какой выбор ты мне оставил? Ты знал, что нигерийцы держат комиссаров в своих руках. Ты знал, что Намади пешка. И ты попытался отмахнуться от меня. От своего лучшего друга.

Тон Эвана изменился, как будто он переложил телефон в другую руку.

— О чем ты говоришь?

— О сделке по реконструкции района.

— И что с ней? — он спросил.

— Намади участвовал в ряде сделок с землей в районе Бискейна. Сейчас там реализуется общегородской проект по возрождению района. Какое отношение это имеет к Намади Обазуайе?

— Причастен Тунджи Малу. Он был главным игроком в этой игре. Он убил меня, сделал своим рабом и приказал напасть на Святых Костей. Он хотел, чтобы преступления в Бискейне были у всех на слуху. Чтобы снизить стоимость недвижимости.

— Откуда у тебя эта информация?

— Не прикидывайся дурачком, Эван. Как ты думаешь, кому выгодна земля по бросовой цене? Тем, кто ее скупает. Намади и твоим боссам. Вот в чем дело. Я наконец-то понял. Дело не в нигерийской культуре. Это джентрификация. Больше денег для богатых под предлогом возрождения района и повышения безопасности. — Я сплюнул на пол. — Ты продал меня ради политической карьеры.

Эван на другом конце провода спокойно сглотнул, обдумывая ответ. Вместо того чтобы сразу все отрицать, он меня удивил.

— Я не могу говорить об этом по телефону, Циско. Нам нужно встретиться лично.

— И чем это отличается от того, чтобы сдаться полиции?

Он зашипел.

— Тебе нужно довериться мне, чувак. Вот как это делается.

У меня болела челюсть. Я сжал кулак. Я был на взводе.

Но я не был глупцом.

— Я подумаю об этом, — сказал я и повесил трубку.