Страница 43 из 86
Я бежал изо всех сил. Никто из нас не был особенно быстрым. Думаю, в нас обоих было достаточно уязвимых мест, чтобы замедлить продвижение. Я обошел площадку, а трое из них следовали за мной по пятам, используя тень в своих интересах. Но я устал и был не в состоянии больше сражаться.
Как раз в тот момент, когда я подумал, что мои легкие вот-вот разорвутся, я наткнулся на железные ворота, загнанные Максом в угол. Я облегченно улыбнулась и проскользнула внутрь. Телохранитель подпрыгнул и ухватился за верхнюю железную перекладину вытянутыми руками. Впечатляющий. Я втянул в себя тень, и она слабо затрепетала. Макс приподнялась, и я, просунув кулак между прутьями, ударил ее в грудь. Она рухнула на землю. Я не стал ждать, пока она поднимется.
Я тут же рванул с места на угнанном "Монте-Карло". Тело онемело, но пока я чувствовал ноги, я жал на газ. Только так я мог пережить эту ночь, держась подальше от толпы вудуистов.
Лоран предал меня. Он говорил правду, и у него были все основания верить мне. Но вместо этого он попытался меня прикончить. Это означало, что он никогда не отступит, что бы ни случилось.
Но больше не было питбулей-нежити, которые могли бы взять мой след. Святые Кости не смогли бы меня найти, если бы я держался вне поля зрения. Это был разумный ход. Я не мог сразиться с таким количеством анималистов (и кем бы ни была Макс) одновременно.
Кем бы ни была Макс. Кем, черт возьми, был я? Механическим болванчиком, набитым ватой? Я проверил пулевое ранение в груди. Нет, только кровь. Какое облегчение.
Циско Суарес, зомби-раб-нежить. Это объясняло его накачанные мышцы. Десять лет каторги сделали свое дело. Но я был не просто зомби. Я был жив. Может, мне было тридцать четыре, а не двадцать четыре. Может, я стал другим человеком, более зрелым, избавившимся от своего старого эго и самоуверенности. А может, у меня просто кружилась голова и я вот-вот должен был вырубиться.
Батист поклялся, что остановил мое сердце. Значит, внутри меня было сердце, которое он мог остановить. Это успокаивало, но с каждым ударом этого сердца пятно на моей майке расползалось все шире.