Мертвец

 Мой щит здесь был бесполезен. Я выставил вперед предплечье. Одна из сокрушительных мандибул схватила его, а клык просвистел у меня над ухом и сорвал маску. Черт, какие же они длинные, эти твари. Ананси царапала меня, но я отбивался рукой. Может, она и не смогла бы сожрать меня через татуировку, но моих сил хватало лишь на то, чтобы держать ее на расстоянии. Я оказался в затруднительном положении, и мне нужен был новый трюк.

Магия теней ограничена при солнечном свете, но иногда отсутствие тени еще хуже. Снаружи щупальце дотянулось до солнца и утащило ананси в темноту, но эта конструкция должна была откуда-то взяться. Для создания моей магии необходима сильная, плотная тень. Это то место, где процветает опийель.

Хорошо освещенные современные интерьеры, как на кухнях? Я немного устал. Это означало, что мне нужно было проявить творческий подход, хотя и не такой изощренный.

Ананси отпустил мою руку и потянулся за новым кусочком. Я схватила сковородку с плиты и замахнулась. Горячее масло обожгло кожу паука. К черному дыму добавился тошнотворный запах подгоревшей кубинской еды и паленых волосков.

Я закашлялась, и паук, завизжав, снова бросился на меня.

Чугунная сковорода выбила клык, но урон был минимальным. Затем паук замахнулся на меня передней лапой. Я увернулся от атаки, и мое лицо чуть не коснулось пламени газовой горелки.

Огонь. Огонь убивает пауков, верно?

Содержимое сковороды выплеснулось, но на ней еще оставалось достаточно масла, чтобы поджечь его. Я поднесла ее к конфорке...

Ананси выбил сковороду у меня из рук точным ударом. Чугунная сковорода с грохотом упала на плитку позади паука. А мои ноги все еще были связаны.

Существо почти рассмеялось, если такое вообще возможно, и придавило меня двумя передними лапами. Мандибулы двигались сами по себе. На их острых, как бритва, кончиках скопились пищеварительные соки. Пара паучьих глаз моргнула, но два других были повреждены маслом.

Ананси атаковал, как кобра, и я, вспомнив все свои уловки, свернулась в клубок и завизжала. Эй, важнее сделать дело, чем выглядеть круто. Мандибулы ударились о плиту над моей головой, задев открытый огонь. Все лицо тарантула, и без того пропитанное растительным маслом, вспыхнуло.

Крики ананси, и без того жуткие, стали леденящими душу. Мой желудок сжался в комок. Я каталась по полу, пока гигантский паук метался в относительно тесном пространстве, сбивая растения и специи со стен и врезаясь в шкафы. Но предсмертные конвульсии длились недолго. Если и есть верный способ убить паука, заставив его буквально взорваться, то это огонь. Десять секунд, максимум двадцать, и я была вся в кишках ананси.

Вот вам и софрито[4], да?

Не вставая с пола, я попробовала разрезать невидимые путы церемониальным ножом. Удивительно, но он легко справился с задачей. Кашляя от дыма, я выползла через заднюю дверь и увидела, что дом моего друга горит. Взрыв в сарае был громким и внезапным, но с улицы его не было видно. Возможно, власти не обратили на него внимания. Но теперь, когда горел целый дом, они примчатся со всех ног.

Я не знал, что именно найдут люди. Трупы. Мартину. Куски гигантского паука. Надеюсь, все это сгорит. Но было кое-что, чего я точно не хотел бы им показывать: себя.

Я спустился по тропинке к мусорным бакам и поморщился при виде отрубленной паучьей ноги. По крайней мере, она больше не двигалась. С помощью пластикового пакета из кучи мусора я поднял ногу и выбросил ее в окно. Каким-то образом мне удалось сделать это с закрытыми глазами.

Огонь перекинулся в коридор и начал уничтожать все следы моего пребывания там. Казалось, пламя поглотило мои счастливые воспоминания об этом месте, не говоря уже обо всем, что могло бы пригодиться. Отходя в сторону, я пнул ботинком огромную банку с землей. Я вздохнул, поднял ее и пошел дальше. Здесь мне больше нечего было делать.