Страница 32 из 74
— А вот ночью в гать лучше не соваться, — качнул головой старик. — Оставайтесь у нас на ночёвку, передохнёте, а уж как рассветёт — и пойдёте. Я вам баньку истоплю, раны перевяжете, — продолжал уговаривать старик, и я понимал, что он прав. Отдых нам не помешает.
Старуха тем временем уже хлопотала у печи:
— Да вы присядьте, соколики, присядьте… Хоть похлёбки горячей похлебайте. У нас тут и хлебушек найдётся, зелень свежая… всё своё — с огорода…
Мы переглянулись со старшиной. Отказаться от горячей еды после нескольких дней впроголодь было невозможно. Но в лесу оставались еще наши ребята, о чём мы и сообщили старикам.
— Шесть человек еще, — сказал старшина. — Двое легкораненых, а одного на носилках тащим — он без сознания…
Старуха аж всплеснула руками:
— Ой, батюшки! Да вы что же стоите-то, робяты⁈ Макар, беги скорей, зови народ! Всем миром вам поможем! И накормим, и в бане вымоем, и…
Старик скоренько поднялся с лавки:
— Я мигом!
Он схватил клюку и, постукивая ей о половицы, вышел из избы.
— А я сейчас картошечки свежей отварю, яичек поджарю… — засуетилась старуха. — У нас и молочко свежее есть, и пирогов напечём…
Старшина повернулся ко мне:
— Коля, беги в лес, веди ребят сюда. А я тут останусь, — понизив голос, добавил он, — прослежу, чтобы всё чин-чинарём было.
Я кивнул и выскочил из избы. Бежал быстро, несмотря на усталость. Вскоре я уже вывел наш маленький отряд на дорогу, ведущую к деревне. Бойцы шли медленно, стараясь не трясти носилки с Костюком. Жители деревни, а их действительно оказалось совсем немного — все старики да бабки, высыпали на улицу. Одна из старух, увидев раненых, тут же начала громко причитать:
— Ой, голубчики, ой, бедненькие… Да вы проходите, проходите, родненькие…
Впереди всех суетилась уже знакомая мне старуха:
— Раненого — в избу, на кровать! — командовала она не хуже старшины Дорохова. — Остальных — за стол! Сейчас, сынки, сейчас всё будет!
Бойцы, шатаясь от усталости, занесли в избу носилки с Костюком и бережно переложили раненого бойца на кровать. Вокруг него сразу засуетилось пара бабок. Остальных усадили прямо на улице за длинный деревянный стол под навесом.
Жители деревеньки старались с нами поделиться всем, что имели. Как по мановению волшебной палочки, на столе появились миски с горячей похлёбкой и большие куски ржаного хлеба. Старухи спешили налить бойцам парного молока из глиняных кувшинов.
Я видел, как Прудников, держась за перебинтованное плечо, жадно хлебал наваристую похлёбку, а Петренко уплетал за обе щеки жареную картошку с салом. А Савелий просто сидел и смотрел на полную миску еды перед собой, словно был не в силах поверить, что это всё это ему не снится.
[1]
Заутренняя служба (утреня) обычно начинается утром около 7:00–8:00, а в воскресные и праздничные дни часто проводится накануне вечером (около 17:00) в рамках всенощного бдения. Исключение составляет только Пасха, когда праздничная заутреня начинается строго в полночь.