Страница 47 из 75
До Васильевки повозка на этот раз добралась без происшествий. Крестьяне разбрелись по домам, а мы втроём отправились к поместью.
— Это и есть Васильевка? – спросил Горенков, осматривая дома. – Хм. Уютно.
— Врёшь ведь, – усмехнулась Лиза.
— Вру, – легко согласился Горенков. – Но я и в худших местах бывал.
В лес, соединяющий деревню и моё поместье, мы вошли, когда солнце уже начало клониться к горизонту.
Деревья приветствовали меня лёгким шелестом. Однако ветра не было. Горенков этого не заметил, а вот Елизавета покосилась на кроны и ничего не сказала.
— Красиво тут у тебя, Сева, – выдал Горенков, шагая по тропинке. – Тихо, спокойно, только вот темнеет быстро. Не люблю я лес на закате. Мерещится всякое.
— В этом лесу много чего водится. Поэтому и говорю: от тропинки не отходи, – напомнил я.
— Ха! Да я не из пугливых. Я однажды на медведя с рогатиной ходил! Правда, медведь оказался больным и еле двигался, но всё равно считается!
Елизавета закатила глаза. Я же усмехнулся.
А потом улыбка резко исчезла с моего лица. Я заметил неладное. Потому что птицы вдруг замолчали. Деревья перестали шелестеть.
Наступила тишина, которой в этом лесу никогда не было.
Я положил руку на ближайший ствол дерева. Магия отозвалась мгновенно, и вместе с ней пришёл образ. Нечёткий, но понятный. Деревья показали мне что-то большое. И оно двигалось в нашу сторону напролом.
— Стойте, – тихо сказал я. – Не двигайтесь.
Горенков открыл рот, чтобы сострить, но осёкся. Даже он почуял неладное. А Елизавета побледнела – видимо, ощутила магическое возмущение вокруг.
Впереди, между стволов, шевельнулось что-то массивное. Послышался хруст валежника. Треск ломающихся веток. Что бы там ни было, оно продиралось сквозь чащу, не разбирая дороги.
А потом оно вышло на тропу.
Тварь. Другого слова не подберёшь. Ростом с лошадь, но на лошадь не похожа: приземистая, широкая, покрытая бугристой серой шкурой, будто обросшая каменной корой. Шесть ног, каждая толщиной с бревно. Безглазая морда с широкой пастью, из которой свисали нити мутной слюны.
Вот и чудовище из Поволжской аномалии, о котором и рассказывал Мишка.
А он сейчас стоял за моей спиной. Я слышал, как он судорожно сглотнул. А потом он наклонился к моему уху и прошептал – тихо, но отчётливо:
— Сева.. А ты уверен, что охотиться здесь нельзя?