Страница 45 из 75
За прилавком стоял сухой старик в круглых очках, похожий на состарившегося часовщика. Он раскладывал по ящикам какие-то мелкие металлические детали и поначалу даже не поднял на нас глаз.
— Добрый день, – начал я. – Нам нужна посуда. Медные котелки, ступка с пестиком, склянки мерные, воронки. И тазы – медные, если есть.
Прохоров поднял взгляд. Оценил меня, потом Елизавету, потом Горенкова. На последнем задержался.
— Михаил Фёдорович, – сухо произнёс старик. – Ты мне за прошлый раз так и не заплатил.
— Прохор Семёныч, дорогой! – Горенков выставил ладони вперёд. – Это недоразумение! Я обязательно верну!
— Какой прошлый раз? – тихо спросил я у попутчика.
— Да ерунда, – отмахнулся Горенков. – Брал у него перочинный ножик в долг. Мелочь.
— Не мелочь, а рубль двадцать, – поправил Прохоров. – И это было четыре месяца назад.
Я молча достал из кошелька монету и положил на прилавок. Чувствую, что иначе мы не договоримся. Или же Прохор специально завысит цену, чтобы перекрыть и долг Горенкова.
— Долг господина Горенкова закрыт. А теперь давайте к делу, – серьёзно сказал я.
Прохоров посмотрел на монету, потом на меня. Кивнул и сразу подобрел.
— Слушаю вас, сударь, – он даже улыбнулся.
Следующие двадцать минут Елизавета и Прохоров разговаривали на языке, который я понимал через слово.
Ступка – обязательно каменная, не чугунная. Склянки – только с притёртыми пробками, остальные не годятся. Котелки – медные, два размера, и не вздумать предлагать жестяные.
Старик поначалу ворчал, но быстро проникся: Лиза знала, чего хочет, и это ему явно импонировало. Единственная заминка вышла с мерными чашками.
— Если ошибёшься на ложку, вместо лечения получишь отравление, – пояснила Лиза, бережно заворачивая фарфоровые чашки в тряпицу.
Я мысленно поблагодарил судьбу за то, что взял с собой целительницу, а не пытался закупиться сам. Половину из этого списка я бы просто не додумался купить.
— А ткань у вас есть? – спросил я. – Нам бы на ширму. И простыни для кушетки.
— Тканями не торгую, – покачал головой старик. – Это вам к Шаповаловой, на Торговую улицу. Она и бельё, и отрезы держит. Тридцать два рубля и шестьдесят копеек, – озвучил цену торговец.
Недурно мы закупились! И это ещё не самое дорогое, что нам нужно приобрести.
Однако жадничать – не в моей ситуации. Все эти вещи необходимы для кабинета целителя. Я без вопросов расплатился.
— Ещё вопрос, Прохор Семёныч, – сказал я, пока старик пересчитывал деньги. – Кристаллы-накопители в Волгине кто-нибудь продаёт?
Прохоров посмотрел на меня поверх очков.
— Накопители? Это вам в артефакторную лавку. Есть тут одна, на Соборной площади. Митрофанов держит. Только предупреждаю – цены у него кусаются.
— Когда это они не кусались, – вздохнул я.
Мы вышли из лавки, и внезапно Горенков предложил:
— Сев, это.. Давай лучше я коробы понесу. Хоть так расплачусь за то, что долг за меня отдал, – было видно, что ему стыдно за эту ситуацию.
— Давай, – сразу согласился я, поскольку с тяжестями самому таскаться не хотелось.
Передал ему покупки. А потом попросил:
— А теперь веди нас к Митрофанову. И будем надеяться, что там не разоримся!
Горенков усмехнулся шутке и повёл нас дальше. Через пятнадцать минут мы уже остановились у нужной вывески: «Артефакты, амулеты, магические принадлежности. И.К. Митрофанов».
Мишка на этот раз остался снаружи. Причём сам вызвался. Не исключено, что и здесь он кому-то задолжал. А может, ему просто этот Митрофанов не нравится.
— Нам нужны кристаллы-накопители, – сказала Елизавета, подойдя к прилавку. – Для целительской практики.
Там сидел худой мужчина средних лет и что-то чертил в тетради пером, обмакивая его в чернильницу.
— Какой ёмкости? – спросил Митрофанов, даже не поднимая на нас взгляда.
— Средней. Пятьдесят-семьдесят единиц. Два, если возможно.
Митрофанов выдвинул ящик под прилавком и достал бархатный футляр. Раскрыл. Внутри лежали три кристалла размером с грецкий орех – два бледно-голубых и один зеленоватый.
— Кварцевые, шестьдесят единиц каждый. Зарядка стандартная – от любого мага второго круга и выше. Голубые по двадцать пять рублей, зелёный – тридцать. Он чуть стабильнее, меньше потерь при передаче, – объяснил продавец.
Двадцать пять рублей за камушек. Ну и цены!
А с другой стороны, куда деваться? Эта лавка здесь одна. И Горенков по пути сюда предупреждал, что торговаться бесполезно.
Елизавета взяла один из голубых кристаллов, сжала в ладони. Прикрыла глаза. Через пару секунд кристалл чуть заметно засветился.
— Чистый, – одобрительно кивнула она. – Хорошая огранка. Потери – не больше пяти процентов.
— Четыре, – поправил Митрофанов. – Я сам гранил.
— Берём два голубых, – решил я.
Пятьдесят рублей. Больно, конечно, для моего бюджета. Но без них Лиза к концу первого рабочего дня свалится без сил. А целительница в обмороке – не лучшая реклама для санатория с кабинетом лекаря.
— Ещё вопрос, – указал на витрину я. – Диагностическая линза у вас есть?
Митрофанов впервые проявил что-то вроде интереса.
— Есть. Одна, – он достал из-под прилавка плоский кожаный футляр.
Внутри лежал монокль – с виду обычный, но стоило присмотреться, и становились заметны тончайшие руны, выгравированные по ободку стекла.
Елизавета осторожно взяла линзу, поднесла к глазу и посмотрела на меня.
— Ох, – тихо выдохнула она. – Всеволод, ты.. У тебя весь магический контур зелёным светится. Я такого никогда не видела.
— Это друидическая аура, – Митрофанов впервые посмотрел на меня с настоящим интересом. – Редкость. Давно друидов в наших краях не было. Я, признаться, думал, что последний друид в губернии лет двадцать как помер.
Ну спасибо, утешил.
— Сколько за линзу? – спросил я, пока Елизавета разглядывала через неё всё подряд: свои руки, стены, даже самого продавца.
— Сорок пять рублей.
Я быстро посчитал в голове.
Тридцать два Прохорову, рубль двадцать за долг Горенкова. Пятьдесят за кристаллы. Сорок пять за линзу. Итого уже сто двадцать восемь рублей с копейками потрачу, а ещё мебель не заказана.
— Тридцать пять, – вопреки всем советам Горенкова я решил испытать удачу.
— Сорок, – не моргнув, ответил Митрофанов.
— Тридцать восемь. И я к вам вернусь, когда мне понадобятся расходные кристаллы. А нужны они регулярно.
Митрофанов помолчал, что-то прикидывая в уме.