Страница 36 из 75
— Сколько же вас тут? – прошептал я, оглядывая полки.
Работы предстояло много. Это как разбирать завалы на складе после банкротства. Только вместо просроченного товара – загубленные жизни.
Чёрт, мне уже не нравится это сравнение с прошлой жизнью. Не в данном случае.
Дальше я методично открывал банку за банкой. Живых оказалось семеро: три лесавки, две мавки и два существа, которых я вообще не смог опознать. Были похожи на светящихся мотыльков размером с кулак.
— Это огневики, – подсказал Валерьян, наблюдая за моей работой. – Редкие духи. Удивительно, что выжили. Они свет любят, а тут темно.
Огневики упорхнули в темноту подвала, едва я снял крышку. Остальные духи тоже не задержались – разбежались кто куда, только пятки сверкали. Благодарить меня никто не стал. Да я и не ждал.
А вот мёртвых я насчитал четырнадцать. И сложил банки с ними в большую корзину.
Выглядело это жутко: куча сухих листьев, увядших водорослей, потускневших перьев. Но я старался не думать об этом.
— Что с ними делать? – спросил я Валерьяна. – Как их хоронят?
— В земле, – на этот раз серьёзно ответил призрак. – Духи из земли рождаются, в землю и уходят. Только место нужно правильное. Под старым деревом, которое силу имеет.
— Есть у меня одно на примете, – тихо произнёс я и поднял корзину.
Степан проводил меня испуганным взглядом, когда я прошёл мимо него.
— Барин, вы куда это? – он смотрел только на корзину.
— Хоронить, – коротко ответил я.
На улице уже смеркалось. Я дошёл до дуба, с которым первым познакомился на этих землях, и опустился на колени у его корней.
— Помоги мне, – попросил я дерево. – Они заслужили покой.
Дуб откликнулся. Земля у корней стала мягкой, податливой. Я начал копать руками – лопату искать не хотелось. Да и казалось это каким-то неправильным. Слишком человечным, в то время как духам хотелось дать полное единение с природой. Пусть даже после смерти.
Когда яма стала достаточно глубокой, я осторожно переложил в неё содержимое корзины, достал всех из банок. Положил останки рядами и присыпал землёй.
Затем положил ладони на образовавшийся холмик.
— Простите, – тихо сказал я. – За отца. За то, что он с вами сделал. Я не могу это исправить, но могу хотя бы вернуть вас матери-природе.
— Дай им немного магии своей, так им спокойнее будет, – посоветовал Валерьян.
Так я и сделал. Небольшой поток энергии отстранился от моих рук и впитался в землю.
И вдруг почва под моими ладонями потеплела. Потом стала горячей. А затем, всего через несколько секунд, из холмика полезли ростки!
Они тянулись вверх, переплетались между собой, образуя своеобразные узоры.
— Что происходит? – отстранился я.
— Не двигайся! – рявкнул Валерьян. – И руки не убирай! Процесс пошёл.
— Какой ещё процесс?!
Призрак не ответил. Только ухмыльнулся в свою дурацкую бороду.
Ростки продолжали расти. Свет от них становился всё ярче, пока не превратился в настоящее сияние. А потом они начали распадаться на искры.
Из первого такого сияющего облака выступил лесавка. Живой! Он посмотрела на меня удивлёнными глазами, будто не понимал, где находится и как тут оказалась.
Из второго появился ещё один. Затем стали возникать и другие духи.
Через минуту вокруг меня стояли четырнадцать духов. Тех самых, которых я только что похоронил!
Я с непониманием уставился на Валерьяна.
— Ты знал?
— Знал, – призрак даже не пытался отпираться.
— И не сказал?!
— А зачем? Чтобы ты провёл ритуал без души? – Валерьян покачал головой. – Нет, Сева. Так это не работает. Дуб откликается только на искренние чувства. И только тогда помогает. Если бы ты знал, что они оживут, то думал бы о результате, а не о них.
Я хотел возразить, но, чёрт возьми, он был прав.
Если бы я знал про воскрешение, то воспринял бы это как задачу. Как тот же бизнес-процесс. Положить духов в яму, добавить магии, получить результат. Галочка, следующий пункт.
А так я действительно переживал за них. Действительно просил прощения. И чувствовал стыд за то, что натворил мой отец.
Вот же хитрый призрак! Это с одной стороны. А с другой стороны, он только что показал мне, что духов надо беречь.
— Запомни этот урок, друид, – Валерьян поднял палец. – Магия леса – это не инструмент.
— А что тогда?
— Отношения. Как с женщиной. Будешь относиться как к вещи, то получишь скалкой по голове. А будешь с уважением.. – он мечтательно вздохнул. – Эх, была у меня одна русалка..
— Валерьян!
— Что? Я же про уважение говорю!
Думаю, после всего произошедшего сегодня я запомню это навсегда.
— Мы запомним это, друид, – одна из мавок склонила голову. – Дубровские причинили нам много боли. Но ты – другой. Мы расскажем об этом всему лесу.
Я не нашёлся, что ей ответить. Но оно было и не нужно. Духи начали расходиться. Растворялись в сумерках, уходили туда, откуда их когда-то забрали. Возвращались домой.
Я же остался сидеть под дубом.
— Знаешь, Валерьян, – откинулся спиной на ствол. – Ты тот ещё манипулятор.
— Я наставник, – поправил он, подняв вверх указательный палец. – А наставник должен учить. Иногда – словами. Иногда – хитростью. А иногда.. – он прищурился. – ..нужно просто не мешать ученику совершить правильный поступок.
Слухи разойдутся по лесу быстро. И, может быть, мне станет чуть легче договариваться с его обитателями. Так что не зря я решил поступить по чести.
— Ладно, урок усвоен, – я потёр переносицу. – Но скажи мне вот что. Этих четырнадцать мы вернули. А что с остальными? С теми, кого отец продал?
Валерьян помрачнел. Улыбка сползла с его лица, и впервые за всё время я увидел в глазах призрака настоящую боль. Хотя раньше мне казалось, что у этого призрака единственным настоящим чувством было желание выпить, которое его и погубило.
— Их уже не вернуть, Сева, – тихо сказал он.
— Почему? Может, их найти, выкупить обратно?
— Не поможет, – покачал головой Валерьян. – Духи привязаны к своей земле. К своему лесу, реке, болоту. Вдали от дома они слабеют. Чахнут. Год, может, два – и всё. Гаснут, как свечи на ветру.
— Выходит, я уже ничего не могу исправить?
— Не всё, – Валерьян присел рядом. – Но кое-что можешь. Этих вот вернул. И можешь сделать так, чтобы такое больше не повторилось на нашей земле.
Было печально осознавать, что сделанного отцом не вернуть. Но не настолько, как видеть тела духов в закупоренных банках.
Я хотя бы могу честно сказать, что сделал всё возможное для их спасения. И четырнадцать мне удалось спасти.