Страница 65 из 76
Глава 22
Ивочкин просьбу выполнил, и вечером после ужина вручил Скоропадскому даже не одну колоду, а целый блок. Не иначе как на случай использования новой колоды на каждую игру. Ну, мало ли? Вдруг мы настолько не доверяем друг другу?
После ужина большинство опять отправились в комнату с матами укреплять каналы, а я, набрав на раздаче фруктов и пирогов на поднос, пошла к Скоропадскому. По дороге прихватила Олега, вручив поднос уже ему. Не Скоропадскому же тащить? А Олег в иерархии стоит ниже меня.
Так мы и ввались в комнату княжича, что тому очень не понравилось.
— Мы на него не договаривались, — неприязненно бросил он.
— Как это? Я сразу сказала, что играть будем втроём, — напомнила я. — Он мне нужен.
Олег сразу расплылся в улыбке. Скоропадский скривился.
— Хитрожопая ты слишком.
— У меня есть цель, — возразила я, ставя защиту от прослушивания. — Пока не добьюсь, не имею права умирать.
— Он тебе как-то поможет? Он вообще ничего не умеет. И слабый.
— Лучше иметь плохое орудие, чем не иметь никакого, — отрезала я.
Скоропадский застыл посреди комнаты, сложив руки на груди и показывая, что ничем в такой компании заниматься не собирается.
— Не соглашусь. Лучше не иметь никакого орудия и рассчитывать только на себя чем иметь плохое которое сломается в неподходящий момент.
— Это моя проблема.
Скоропадского мой ответ не удовлетворил. Довесок в лице Олега ему активно не нравился. Если бы не зависимость от моих навыков, княжич бы выставил Олега из комнаты, но сейчас ему приходилось ломать себя в угоду моим прихотям.
— Я одного не пойму, а мне он зачем? Что я с него получу?
— Татуировку мне проще делать сразу на двоих, — пояснила я.
— Я ещё на неё не согласился. Она точно будет работать? — подозрительно спросил Скоропадский. — Я раньше не слышал ни о каких татуировках. И не видел. Не хотелось бы ходить с дебильным рисунком.
— Не будешь ходить, она будет незаметной, почувствуешь только эффект.
— Точно незаметной?
— Точно. И еще она будет на голове под волосами. Кусок выбрею, волосы восстановлю и подравняю. Последнее — как получится. Я не парикмахер.
— А если я не захочу делать?
Я закатила глаза: ведёт себя как маленький ребенок, ничего не хочет слушать и понимать. И ведь не спишешь уже на проклятие…
— Не делай. Сделаю только Олегу. Ему без такой не обойтись, если хочет выжить.
— А ты?
— У меня есть.
— Покажи.
— Всё равно не увидишь. Я же сказала, что будет незаметной.
В комнату внезапно ворвалась Брагина. Я еле успела отключить конструкт, блокирующий звуки.
— Что это вы здесь делаете?
— Твоё какое дело? — раздраженно бросил Скоропадский. — В карты собрались играть.
— В карты? — растерянно переспросила она.
— Дай ей одну колоду, пусть сама ищет с кем поиграть, — щедро предложила я. — У нас уже полный комплект игроков.
Скоропадский подошёл, молча сунул в руки ошеломлённой Брагиной колоду карт, захлопнул дверь и запер.
— Вернёмся к нашему разговору.
Я быстро создала блокирующий передачу звуков конструкт.
— Ты очень неосторожен. Нас записывают.
— В смысле?
— В смысле, у тебя в комнате две камеры, которые постоянно работают, — пояснила я. — Поэтому без дополнительной защиты от прослушки — никаких лишних разговоров. Предвосхищая твой вопрос — я её поставила. И закрою от записи нас когда начну делать татуировки.
Он замер, но вертеть головой не стал, поверил мне на слово, лишь поинтересовался:
— Как ты определила камеры?
— Слушай, у каждого есть родовые секреты, которые мы не выдаём посторонним. Вернёмся к нашему делу.
— Вернёмся. Не вижу смысла тратить на него ресурсы. Он всё равно уже труп.
Скоропадский лениво кивнул на Олега. Тот промолчал, понимая, что это близко к правде, но единственный шанс избежать уготованной участи — быть с нами. И за него он собирался держаться зубами. Сейчас для этого требовалось всего лишь держать язык за зубами.
— Захочет жить — поднапряжётся. Ему на три ранга нужно подняться, чтобы пройти по краю, плюс татуировка — если останется в сознании, выживет. Осталось поклясться о том, что всё, что будет сделано и сказано в этой комнате, никогда не станет известно посторонним. Олег дополнительно приносит мне клятву верности. Всех всё устраивает?
Говоря это, я невозмутимо села, скрестив ноги прямо на кровати Скоропадского, перетасовала колоду и начала раскладывать карты. Со стороны мы должны выглядеть обычной компанией, собравшейся поиграть.
Олег смотрел то на меня, то на Скоропадского, не в состоянии сообразить, кто из нас в этой партии главная скрипка. Главной скрипкой была я, в ритуале, похоже, смогу выжить и без Скоропадского, потому что системы контроля разума были и у Альтов, использую самую надёжную, в княжеской мне необходимости не было. То есть послушать Скоропадского я бы не отказалась, но я уже узнала основное и он куда больше зависел от меня, чем я от неизвестной пока информации.
— Если он этого не сделает, я его убью, — буднично сообщил Скоропадский. — Потому что стоит ему проболтаться — ритуал ускорят, и я не успею восстановиться. А я только почувствовал вкус к жизни, за месяц должен всё набрать.
В дверь постучали, и жизнерадостный голос Ивочкина проорал:
— На вас жалуются, что вы занимаетесь медитацией.
— О камерах ни слова, — предупредила я. — Конструкт звуконепроницаемый отключаю. Олег, открой, пусть убедится, что мы просто играем в карты.
Ивочкин оказался в компании Брагиной, которая всячески пыталась показать свою полезность.
— После ужина у нас свободное время, — лениво бросил Скоропадский. — Вы сами принесли нам карты.
Ивочкин осмотрел диспозицию и перевёл взгляд на стушевавшуюся Брагину.
— Они говорили о полезности Косарева для чего-то, — пискнула она.
— Для игры в карты третьим, — ответил он сам.
— А запираетесь зачем? — спросил Ивочкин.
— Потому что эта дура вламывается без стука, — ответил Скоропадский. — Её вежливости никто не учил.
Зато её учили быть полезной, и она очень надеялась, что это качество поможет ей выбраться из передряги. Зря надеялась. Я даже не была уверена в том, что выберусь сама, но одно поняла точно: если сбегу до ритуала, Мещерякову-Кассиусу отомстить не успею. Придётся рискнуть.
Я опять активировала конструкт против прослушивания и сказала:
— Приступаем.