Страница 12 из 76
— Ань, что за дела? Почему ни на звонки, ни на сообщения не отвечаешь? — с ходу наехала на меня Машка, невысокая, крепкая брюнетка.
— Ага, — вторила ей Ника. — Мы как видос глянули, тебе то звоним, то пишем, а ты даже не просматриваешь.
— Телефон сел, — пояснила я, впуская подруг еще по прежней школе — в новой у меня нет и не заведутся. — Мне и классная трезвонила поутру.
— А чего не зарядила?
— Да я себя чувствовала неважно, с занятий ушла.
На которых телефон отключила, напрочь об этом забыв. Нужно будет поставить дозарядиться.
— Так… То есть видео не фейк, и тебя подлатали до прежнего вида? — наехала на меня Машка. — Ой, тетя Оля, здравствуйте.
— Здравствуйте, тетя Оля, — повторила Ника. — Мы вас разбудили? Вы после дежурства?
— Да я уже все равно вставать собиралась, — выглянувшая в коридор мама зевнула и пошла на кухню, откуда почти сразу загудела кофемашина.
— Проходите, — предложила я. — Чего в коридоре стоите, как неродные?
— Так, может, и неродные, — заявила Машка. — Игноришь нас внаглую.
— Маш, ну не до этого было. Мне реально плохо стало.
— Ага, — она шустро начала разоблачаться, не переставая при этом болтать, — рассказывай давай.
— Что там опять учудила эта сколопендра? — добавила Вероника. — Счас пишут, что видео фейк, но, похоже, что не совсем. Хотя по тебе не скажешь, что всю переломали.
Из кухни выглянула мама, в одной руке — телефон, во второй — чашка кофе.
— Аня, подойди-ка для разговора.
Я отправила подруг в свою комнату, а сама зашла на кухню. Мама за мной прикрыла дверь и сказала:
— Мне интересное сообщение пришло от Руслана Витальевича. Ему твой папаша премию выписал за то, что на тебе не осталось ни следа. Наш целитель обещает перевести мне половину, при условии, что я буду говорить о его участии в твоем исцелении. Ничего не хочешь рассказать?
Грозовая туча, а не мама. Я зябко поежилась — почти ничего изображать не пришлось, память тела сработала.
— Видео не фейк. Меня действительно сильно избили, но тот, кто мне помог, не хочет светиться и будет все отрицать. Можешь с чистой совестью взять у Осипенко деньги.
— Насколько сильно тебя избили? — похоже, мама уже прикидывает, не взять ли денег у папаши…
— Я подписала бумагу, что не имею претензий ни к кому из четверых одноклассников. Они перевели мне деньги за моральный ущерб, так что эту тему лучше не поднимать.
— Я не про деньги, я про справедливость, — возмутилась мама намеком на собственную меркантильность. — На кой черт Кирилл запихал вас в один класс, если не может приструнить свою ублюдочную дочь? Выходит, они тебя чудом не убили?
— Я больше не собираюсь подставляться.
— Не собирается она. Ань, давай тебя вернем в прежнюю школу? Я сейчас серьезно. Они же тебя так и убить могут.
Неужели дошло?
— В прежнюю не получится. У меня магия из спящей перешла в нулевку.
— Вот черт! — выругалась она. — Может, теперь отстанут, твари? Или искать другую школу?
— Кирилл Львович позволит? — съехидничала я.
— Позволит, куда денется. Не может же быть его целью натравливание на тебя Лидки?
— Почему нет? Элемент воспитания, выживет сильнейший. В моем деле есть заметка, что он просил срочно сообщить, если у меня проявится магия — так что какие-то планы имел, отправляя в эту школу и кроме воспитания законной дочери.
— Попытаюсь с ним договориться, — уже не так уверенно сказала мама.
Сильно давить она не могла, поскольку полностью зависела от давно охладевшего к ней Кирилла Белицкого. Ко мне он тоже родственных чувств не питал, я и видела его всего пару раз в жизни и то случайно. Для него выбор между мной и Лидкой был очевиден. И все же он зачем-то засунул меня именно в эту школу.