Страница 4 из 182
Глава 3 Проблемы
Я сел за стол и посмотрел на Серёгу.
— Ну что. Время пришло. Ты со мной?
Он кивнул. Не сказал ни слова, просто кивнул, как кивал двадцать пять лет.
— Тогда закрывай последние сделки по фирмам. Всё, что не закрыто, — под нож, по любой цене, спорить не о чем. Наличность перекидывай на счета, я скину какие.
Он записывал. Он всегда записывал от руки, в блокнот, и потом этот блокнот жёг.
— И вот ещё. Бизнес в России мы больше открывать не будем. Ни одного. Ни на кого.
Серёга поднял голову.
— Совсем?
— Совсем. Наступают тяжёлые времена. Корона — это только начало.
Про Влада я знал давно.
И прекрасно понимал, что скорее всего там нет ни криминала, ни постели. Коучинг, тренинги, часовые разговоры ни о чём.
Дело было не в этом. Нельзя сидеть на двух стульях. Нельзя при первой душевной проблемы бежать к чужому мужику — пусть трижды дипломированному наставнику — и плакаться ему на свою тяжёлую обесцененную жизнь только потому, что потеряла себя в золотой клетке.
И виноват в этом был я.
Вернее, времена и моё желание оградить её от всякой грязи. Я двадцать два года выжигал вокруг неё землю, чтобы она не знала, чем я плачу за наш дом. Отгородил так хорошо, что ей стало не от чего защищаться. А человеку, которому не от чего защищаться, рано или поздно становится нечем себя уважать.
—
Страшные времена рождают сильных людей.
Сильные люди рождают спокойные времена.
Спокойные времена рождают слабых людей.
А слабые люди рождают новые страшные времена.
Это не красивая формула. Это закон, и он прокрутил меня через свои жернова от начала до конца. Я родился в конце первой части и всю жизнь работал на третью.
Я чуть не потерял на этом Алису.
Спасибо Андрею. У него оказалось то, чего не хватило мне: он не стал ограждать мою дочь от жизни. Просто не дал ей увязнуть в сытости и протухнуть.
В четырнадцатом он поднял сумасшедшие деньги — вовремя посчитал, что нефть уйдёт на дно из-за Крыма, и грамотно зашортил рынок. И не побежал за спорткаром. Не сменил район, не сменил круг, никому ничего не доказывал.
Они с Алисой так и живут в обычной с виду квартире в Нью-Йорке. Правда, эта обычная квартира стоит как весь мой дом на Истре — тот самый, который я строил с таким трудом и считал нерушимым семейным ковчегом.
Только какой толк от ковчега, если те, кого ты в нём прячешь от шторма, за годы безделья забыли, каково это — стоять на ветру? И начинают ломать стены изнутри.
В четырнадцатом он поднял сумасшедшие деньги — вовремя посчитал, что нефть уйдёт на дно из-за Крыма, и грамотно зашортил рынок. И не побежал за спорткаром. Не сменил район, не сменил круг, никому ничего не доказывал.
Они с Алисой так и живут в обычной с виду квартире в Нью-Йорке. Правда, эта обычная квартира стоит как весь мой дом на Истре — тот самый, который я строил с таким трудом и считал нерушимым семейным ковчегом.
Только какой толк от ковчега, если те, кого ты в нём прячешь от шторма, за годы безделья забыли, каково это — стоять на ветру? И начинают ломать стены изнутри.
Летать на самолетах с моим ростом это еще то квест, даже в люксовых условиях
Раньше каждый трансатлантический перелёт вызывал у меня лёгкую ностальгию — я невольно вспоминал наше знакомство с Катей, её смех, то, как зарождался наш уютный мир. Теперь эта память раздражала до зуда в костях. Всё, в чём раньше отпечатывалась её тень, выводило из себя.
Я сидел в тёмно-синем кожаном кресле Boeing 777 «Аэрофлота», взявшего курс на Нью-Йорк. Стюардесса с безупречной улыбкой подала приветственный бокал Veuve Clicquot в хрустале и кожаный дорожный набор от Salvatore Ferragamo. Вокруг царствовал привычный сытый комфорт: белоснежные скатерти, фарфоровая посуда, изысканное меню и наушники с шумоподавлением.
Единственной удачей было то, что соседей не оказалось. При компоновке два-два-два соседнее кресло пустовало, и мне не нужно было ни через кого перешагивать, чтобы выйти в проход.
Я разложил кресло на сто восемьдесят градусов в кровать, пригубил холодное шампанское и уставился в иллюминатор на тёмную бездну за бортом. Вся эта вылизанная роскошь за тридцать тысяч футов над землёй раздражала.
Старый дом я продал ещё в декабре.
Не потому, что нужны были деньги. Потому что человеку, у которого есть куда отступить, всегда кажется, что можно ещё подождать. Я убрал у своей семьи запасной вариант, пока никто не смотрел. Когда в марте встанет вопрос, ехать или не ехать, ехать будет некуда, кроме как в дом на Истре.
У меня не было выбора и я это и сделал.
В Нью-Йорк я летел по двум причинам
Первая: младшие. Настя с Аней застряли в Штатах ещё с рождественских каникул, гостили у сестры, и им там было хорошо ровно настолько, насколько бывает хорошо семнадцатилетним в чужом большом городе без родителей.
Вторая была сложнее. Мне нужно было заставить Андрея за один день закрыть фонд, вынуть деньги, поднять беременную жену, ребёнка и двух моих девчонок — и лететь в Москву. В тот самый дом на Истре, над которым они ещё осенью тихо посмеивались.
Самолёт шёл полупустой. В бизнес-классе сидело человек шесть, и один из них был в маске. На него косились, как на чудака.
скоро маски станут важны как воздух .
У каждого государства свой почерк выживания. Я это понял ещё в девяносто восьмом и с тех пор ни разу не ошибся.
Израиль зажмёт первым и жёстче всех. Там умеют закрывать страну как военный объект, без объяснений, и там это не вызовет истерики — просто выполнят.
Россия выдаст хаос из бумажек. Указы, противоречащие друг другу, пропуска, отменяемые на следующее утро, и на выходе — систему, которая работает не по правилам, Что, впрочем, кому-то даже упростит жизнь.
А ад будет в Америке. Не потому, что там глупее. Потому что там свободнее, увереннее в себе и плотнее живут. Свобода — прекрасная вещь до того дня, когда счёт идёт на часы.
Объясню, в чём тут ловушка, потому что её не видит почти никто.
Есть старая задачка про пруд. На пруду растёт лилия, и каждый день она удваивается. За тридцать дней она затягивает пруд целиком. Вопрос: на какой день пруд зарос наполовину?
На двадцать девятый.
То есть двадцать восемь дней из тридцати ты смотришь на воду и видишь, что всё нормально, места полно, беспокоиться не о чем. И только за сутки до конца становится ясно, что было поздно ещё неделю назад.
С этим я и летел.