Страница 18 из 182
Глава 7 Пир и чума
Я потянулся на кровати, хрустнув затекшей спиной, и взглянул на экран телефона.
Десять утра.
Чёрт. Алиса меня прибьёт.
Я набрал её номер мгновенно, даже не успев толком спустить ноги на пол. Трубку сняли на втором гудке.
— И где ты был? — голос дочери звучал не просто строго, а с той особенной, металлической прохладой, с какой мать обычно отчитывает провинившегося подростка.
— Алис, ну я же звонил тебе вчера, — попытался зайти с козырей я. — Предупреждал, что задерживаюсь.
— Пап! — отрезала она. — «Задерживаюсь» и «не пришёл ночевать» — это две гигантские разницы!
— Лисёнок, ну ты себя-то вспомни, — усмехнулся я в трубку, пытаясь сбить её праведный пыл. — Помнишь, ты в своё время сказала, что идешь ночевать к Насте, а сама рванула к…
— Папа! — перебила она с нажимом. — Мне тогда было семнадцать! А тебе — пятьдесят один!
— Не вижу принципиальной разницы, — невозмутимо парировал я.
— Пап…
— Извини, лисёнок, — уже мягче произнёс я. — Я честно хотел скинуть тебе эсэмэску, но просто вылетело из головы.
— Пап, я не спала всю ночь, — вздохнула Алиса, и за упреком пробилась настоящая, выматывающая тревога. — И ты понимаешь, что мама…
— Алис, — мягко, но не допускающим возражений тоном перебил я. — Давай я сам всё решу. Я люблю тебя, но это моё дело.
В трубке повисла короткая пауза. Алиса тяжело выдохнула, сдавая позиции:
— Хорошо, пап. Когда ты придешь?
— Скоро, лисёнок. И… извини. В следующий раз буду предупреждать заранее.
— В следующий раз?! — воскликнула Алиса, задыхаясь от искреннего возмущения.
Но я только улыбнулся и заблокировал телефон.
Из ванной, наполнив номер легким влажным паром и тонким ароматом дорогого геля для душа, вышла Паулина. На ней было лишь белое отельное полотенце, мгновенно сбивавшее мысли с толку своей контрастностью на фоне её гладкой кожи.
Я откинулся на подушки и невольно улыбнулся.
— Что? — спросила она, поймав мой довольный взгляд.
— Ничего. Просто ты с твоей кожей в этом белом полотенце… — я неопределенно покрутил рукой в воздухе, подбирая слово. — Потрясающе выглядишь.
— С кем ты сейчас разговаривал? Я помешала? — спросила она, пытаясь распутать пальцами густые влажные волосы и затянуть их на затылке в тугой узел.
От взмаха рук полотенце ненавязчиво пошло вниз, медленно сползая по гладким плечам и слегка оголяя грудь, но Паулина этого как будто даже не заметила.
— Дочка, — я поднялся с кровати и начал одеваться, натягивая свежую рубашку.
— Алиса?
— Ага. В устраивающем допросе с пристрастием.
Паулина на секунду замерла, опустив руки, и посмотрела на меня очень серьезно:
— Странно всё-таки… — она качнула головой, разглядывая меня с лёгким, оценивающим прищуром. — Ты выглядишь так молодо, а у тебя уже совсем взрослая дочь.
— Мне было чуть больше двадцати, когда она родилась, — ответил я, затягивая кожаный ремень на брюках.
— А, ну тогда понятно, — Паулина мягко улыбнулась своим мыслям. — И сколько ей сейчас? Двадцать три?
Я оторвался от пуговиц на манжете, заглянул ей в глаза и едва заметно улыбнулся:
— Алисе тридцать.
Паулина буквально застыла с расчёской в руках. Белое полотенце совсем соскользнуло с её плеча, но она даже не обратила на это внимания, с нескрываемым шоком переводя взгляд с моих плеч на лицо.
— Тебе… пятьдесят?! — ошарашенно переспросила она, будто прямо сейчас пыталась заново пересобрать в голове нескладывающийся пазл.
— Господи… — Паулина испуганно прикрыла рот ладонью. — Если Алиса узнает, она меня просто убьёт!
— Да ладно тебе, — я с улыбкой качнул головой, надевая пиджак. — Алиса — просто жена одного из твоих боссов. С чего ей тебя убивать?
— Ты ничего не понимаешь, — она обречённо покачала головой, нервно поправляя влажное полотенце. — Она не просто жена. Она магнетически, сумасшедше красива. И ладно Андрей на неё буквально молится — даже Джон-младший готов вывернуться наизнанку и выполнить любую её просьбу! Один раз — это было ещё до меня — Алиса зашла в кабинет и увидела, как одна из секретарей строит глазки её мужу. Через час эта девица уже не работала у нас. Её уволили без разговоров!
— Алиса не могла такое сделать, — нахмурился я, с трудом узнавая в этом описании свою мягкую, сдержанную дочь. — Это на неё совсем не похоже.
— Ты просто её не знаешь! — горячо возразила Паулина, сделав шаг ко мне. — Она не устраивает скандалов. Она просто… завораживает. От неё исходит такая сила, что спорить с ней никто даже не пытается.
Я застёгнул пуговицу на пиджаке и окинул Паулину внимательным взглядом. Внутри у меня смешались лёгкая ирония и отцовская гордость. Моя девочка. Моя кровь. В её возрасте я точно так же выжигал взглядом любые препятствия, и видеть, как моя тридцатилетняя дочь держит в страхе весь этот сытый нью-йоркский офис, было неожиданно приятно.
Я подошёл и обнял её.
Хотел поставить точку. Честно. Обнять, поцеловать в макушку, сказать что-нибудь тёплое и уйти — так заканчивают взрослые люди, у которых обоих есть дела.
Полотенце упало.
В большом зеркале напротив я увидел то, что заставило забится сердце.
Я сглотнул.
— Сколько у нас времени? — спросил я, целуя её сзади в шею.
— Сорок минут, — сказала она куда-то в сторону. — Мне надо быть на работе.Но я хотела заскочить поесть до работы
Есть я не успевал.
Я хотел позавтракать. Я двое суток нормально не ел, если не считать кубинского сэндвича, и с утра думал только про яичницу.
— Извини, — сказал я хрипло . — Придется тебе побыть голодной.
И толкнул её к кровати.
Есть всё-таки что-то хорошее в отношениях без обязательств.
Никто ничего не должен. Никто ничего не выясняет. Никто наутро не спрашивает, что это было и что будет дальше, потому что оба взрослые и оба знают ответ: ничего.
Я не буду делать вид, что мне было стыдно. Стыдно мне не было.
Мы с Катей женаты двадцать два года, и я не собираюсь тут ничего оправдывать: было — значит было. Скажу только одно. За все двадцать два года такого со мной не случалось ни разу, а случилось через восемь дней после того, как я услышал «я ненавижу тебя».
Совпадение, наверное.
Через полчаса я запихивал её в такси.