Страница 111 из 182
Глава 30 Куда?
второе марта открылся с сюрпризом
В понедельник, 2 марта 2020 года, реальность и финансовые рынки окончательно разорвали связь с логикой.
Пока мировые ленты новостей больше похожи на сводки из зоны боевых действий, Уолл-стрит устраивает отчаянный, сюрреалистичный пир во время чумы.
Сводка новостей (2 марта 2020 года):
Нью-Йорк: Зафиксирован первый случай. Власти пытаются успокоить граждан, но в супермаркетах начинается первая волна скупки антисептиков и продуктов.Европа: Франция заявляет о закрытии Лувра, Италия готовится к блокировке северных провинций.Центральные банки: Появляются слухи, что ФРС США и мировые регуляторы готовят экстренное координационное снижение процентных ставок, чтобы «залить» пандемию ликвидностью.
Биржевой терминал (S&P 500, 2 марта):
Пятничное закрытие (28 февраля): 2954,22Открытие: 2974,28 (+0,68%)Дневной минимум: 2945,19Дневной максимум / Закрытие: 3090,96 / 3090,23 (+4,60%)
Утром рынок ещё пытался продолжить падение, ткнувшись в локальный минимум, но затем на паркет вышли «быки», уповающие на спасительный укол от Федеральной резервной системы. Индекс Dow Jones совершил гигантский скачок на 1 294 пункта (+5,1%) — это был самый мощный однодневный процентный рост с кризисного 2009 года.
— Мы теряем бумажную прибыль! — Андрей нервно мерил шагами номер, смотря, как на глазах тают миллионы долларов не зафиксированного профита по нашим пут-опционам. На таком бешеном отскоке стоимость путов временно просела, выжигая нервы тем, кто зашёл в шорт на самом дне.Из 60 миллионов осталось 40.
— Сиди ровно, — тихо ответил я, даже не повернув головы от монитора. — Это отскок дохлой кошки на ожиданиях снижения ставки. Рынок накачивают морфием. Но морфий не лечит пневмонию.
Если честно, я вообще не помнил этого дня из той, своей прошлой жизни.
В моей памяти о 2020 годе сохранились лишь крупные штрихи грядущей катастрофы: мартовский обвал, паралич экономики, красные терминалы и всеобщая паника. Но этот конкретный понедельник, 2 марта, с его аномальным, безумным зелёным отскоком просто выпал из моих прошлых воспоминаний. Я не помнил, что рынок попытается так отчаянно огрызнуться.
И эта слепая зона в моих воспоминаниях оказалась настоящим подарком судьбы.
Мы ведь только сегодня собирались загонять оставшиеся 36 миллионов долларов в пут-опционы — всю ту гигантскую прибыль, которую забрали с закрытия позиции по маскам. В пятницу мы банально не успели залить весь капитал в стакан до финального звонка и жутко досадовали на эту задержку.
Если бы я точно знал из прошлой жизни, что рынок в понедельник взлетит на 5%, я бы, возможно, нервничал и пытался мудрить. Но реальность сыграла нам на руку сама.
Утренний рывок S&P 500 вверх и сумасшедший взлет Dow Jones почти на 1300 пунктов заставили толпу поверить, что ФРС сейчас зальёт любой вирус баблом. Волатильность на мгновение припала, и цены на защитные пут-опционы резко просели. Рынок сам дал нам скидку там, где мы её даже не ждали.
— Ты видишь, что происходит? — Андрей замер у экрана, не веря зелёным свечам. — Опционы подешевели. Если бы мы залились в пятницу, взяли бы куда меньше.
— Заряжай всё, — тихо сказал я, опираясь на край стола. — Все тридцать шесть миллионов. Забираем эти путы, пока толпа празднует иллюзию спасения.
Непомнящий деталей прошлого, я просто смотрел, как наши ордера заглатывают подешевевшие контракты один за другим. Вектор истории это все равно не меняло — пандемию нельзя вылечить мягкой денежной политикой. Но наша случайная прореха в памяти и пятничное опоздание превратили тридцать шесть миллионов в идеальный, заряженный до предела болид
....Ночью всё становится предельно чётким: то, что днём казалось сомнениями и серыми полутонами, в темноте беспощадно распадается на чистое чёрное
Я лёг в кровать, и меня тихонько, наваливаясь тяжестью на грудь, накрыла наверное тоска... или что-то намного глубже и темнее, чему я так и не научился давать названия. Когда ты оказываешься в чужой стране, а вокруг — ни одной живой души, с которой можно прогнать эту звенящую тишину, ты поневоле начинаешь разбирать свою жизнь на запчасти. А ночной анализ, поверьте, никогда не бывает в твою пользу. Ночь не умеет прощать или искать оправдания, она просто выставляет человеку честный, нелицеприятный счёт.
Я поднялся с мятых простыней и вышел в зал. Андрей уехал к себе — пик болезни миновал, вирус отступил, и теперь можно было спать нормально, каждому на своей кровати.
Холодная луна упрямо заглядывала в панорамное окно. Город за стеклом и не думал засыпать,продолжал гореть гирляндами рекламных огней, отзываясь глухим, непрерывным гулом машин. Он был слишком шумным для нормального, глубокого сна, И только дыхание спящего рядом человека, желательно которого ты любишь, может заглушить это раздражающий шум,
И как бы я ни тешил себя мыслями о том, что у меня есть дочери, ради которых строятся все эти многоходовые финансовые схемы, что мы выберемся из этого шторма и обязательно будем вместе... Само осознание одиночества отравляло изнутри.
Понимание того, что в конечном итоге ты остаёшься абсолютно один — со своими деньгами, со своей памятью, со своими невидимыми никому шрамами — въедается в кровь сильнее любого яда. Я стоял перед огромным окном, глядя на чужой мегаполис, и понимал, что против этой тишины у меня нет никакой защиты.
Лена, Марина, Катя, Полина — четыре шрама, рассекающих жизнь вдоль и поперёк. И каждый из них был нанесён по-своему,
Я не ханжа и никогда им не был. Наверное, в своё время я мог бы быть с ними менее честным. Мог бы сыграть привычный удобный спектакль, подыграть чужим иллюзиям, промолчать там, где требовалось промолчать, и изображать благополучие. Но жить с женщиной, которую ты больше не любишь, — это медленная, изощрённая пытка для вас обоих. Женщина всегда чувствует фальшь на каком-то глубоком, молекулярном уровне. Разум ещё может лгать, язык способен выстроить любую красивую и правдоподобную формулировку. Но тело не обманешь. Взгляд, механическое прикосновение, отстранённая интонация, то, как ты неосознанно отворачиваешься ночью к самой стене — тело всегда предательски выдаёт выгоревшую пустоту, как бы старательно ты ни пытался её замаскировать.
— Ладно. Всё это бред... — тихо выдохнул я в пустую темноту номера. — Пора спать.