Страница 84 из 168
— Я хвалила твоих подчинённых. — Голос у неё сорвался и тут же выправился. — Я тебе говорила, какой хороший человек Пётр Васильевич. Что он меня похвалил, а я всего неделю работаю. И ты кивал, Игорь. Ты сидел напротив и кивал.
Я молчал.
Потому что возразить было решительно нечего.
— Господи, а квартира? — Она вдруг рассмеялась — коротко, страшно. — Квартира на Профсоюзной. Ты же там не живёшь, да?
— Кать.
— Ты там не живёшь. — Она смотрела на меня в упор. — Скажи мне правду хотя бы сейчас.
— Не живу.
— А где ты живёшь?
— За городом. В Заречье.
— Дом?
— Дом.
— Большой?
Я молчал.
— Большой? — повторила она громче.
— Большой.
Катя отвернулась к окну.
С минуту она стояла молча, обхватив себя за плечи, а я смотрел на нее и не знал, что мне делать.
Я умел вести переговоры с французами, евреями и англичанами. Я мог за двадцать минут разобрать по цифрам чужую финансовую модель и найти в ней дыру.
А сейчас я стоял посреди собственного кабинета и не мог придумать ни одной фразы. Ни единой.
И вот тогда я увидел, что она плачет.
Не всхлипывая, не закрывая лицо. Просто по щекам текло, а она даже не вытирала.
— Зачем? — спросила она. — Ты можешь мне объяснить — зачем? Я же не просила у тебя денег. Ни разу. Я ни разу в жизни не спросила, сколько ты получаешь. Мы чай пили в дешевом кафе, и мне было хорошо, слышишь? Мне было хорошо!
— Кать, послушай...
— Нет, это ты послушай!
Она сделала шаг ко мне, и я впервые увидел её по-настоящему злой.
— Ты меня проверял. Вот что ты делал. Ты сидел и смотрел: возьмёт — не возьмёт, спросит — не спросит, останется — не останется. Ты меня месяц проверял, как на собеседовании!
— Это не так.
— А как?! Как это, Игорь?!
И тут я сказал самое худшее из всего, что мог сказать.
— Я боялся.
Катя замерла.
— Чего? — тихо спросила она. — Чего ты боялся, Игорь? Что я окажусь такой же, как остальные? Что польщусь на деньги?
Я молчал.
— Значит, я угадала. — Она вытерла щёку тыльной стороной ладони. — Ты боялся, что я такая же. И построил мне целую декорацию, чтобы проверить. И я, дура, прошла твой экзамен. Поздравляю. Доволен собой?
— Кать, я хотел рассказать. Каждый вечер собирался.
— Каждый вечер, — повторила она. — Месяц каждый вечер?
Она подошла к столу, взяла со стула свои папки и прижала их к груди, как щит.
— А сейчас скажи мне ещё одну вещь. Только честно, ладно? У тебя больше не осталось причин мне врать.
— Спрашивай.
— Весь офис говорит, что ты женишься.
У меня внутри всё оборвалось.
— Это не правда
— Не ври. — Голос у неё был уже совсем спокойный, и это было страшнее слёз. — Неделю говорят. Про свадьбу Игоря Валерьевича Пахомова и француженки. Мне девочки все уши прожужали, представляешь? Со всеми подробностями. А я все думала кто это такой Пахомов Игорь Валерьевич.А это мой Игорь.
Она усмехнулась.
— Я сидела и слушала. И знаешь, о чём я думала? Что мне жалко эту француженку. Потому что жениться на человеке ради завода — это ужасно. Я сидела и жалела её.
— Кать, всё не так. Я как раз сегодня...
— А потом, — перебила она, — я иду к тебе в кабинет с бумагами. И слышу, как ты по телефону заказываешь кольцо.
Тишина.
— Срочно. Сегодня. Красивое.
— Кать!- я шагнул впред
— Не подходи.
Она отступила на шаг.
— Я всё поняла, Игорь. Ты со мной проводил время, пока шли переговоры. Тебе было скучно, тяжело, а тут я — простая, тёплая, ничего не требую, слушаю, восхищаюсь. Удобно же. Отдохнуть от французов.
— Ты в своём уме?
— А ты? — крикнула она.
И вот тут её прорвало окончательно.
— Ты в своём уме?! Ты понимаешь, что ты сделал? Я тебя к себе пустила! Я тебе про сокровенное рассказывала, про то, чего я боюсь, про то, как страшно одной и как хорошо, найти любимого человека ! Я тебе такое говорила, чего никому не говорила!
Она задохнулась.
— А ты сидел и слушал. И у тебя, оказывается, дом за городом. И свадьба через неделю. И кольцо ты уже заказал. Только не мне.
— Кольцо тебе!
Я почти заорал.
— Кать, кольцо тебе! Я его для тебя заказывал, я как раз сейчас звонил, чтобы...
И осёкся.
Потому что увидел её лицо.
Она смотрела на меня с таким усталым недоверием, что мне стало физически холодно.
— Игорь. — Она говорила очень медленно, будто объясняла ребёнку. — Ты месяц врал мне, кто ты такой. Снял квартиру.
Пауза.
— Почему я должна поверить хоть одному твоему слову сейчас?
Мне нечего было ответить.
Совсем нечего. Ни одного аргумента, ни одного доказательства. Всё, что я мог предъявить, было изготовлено моими же руками.
— Спроси у Серёги, — выдавил я. — Он подтвердит.
— У начальника твоей службы безопасности? — Она даже улыбнулась. — Который тебе подчиняется?
Я закрыл глаза.
Мат в три хода. И все три хода сделал я сам.
— Кать. — Я говорил тихо, потому что кричать было бессмысленно. — Никакой свадьбы с Патрисией нет и никогда не было. Это придумали два старика, которые решили, что у нас роман. Я узнал об этом сегодня утром, полчаса назад, и сразу пошёл к ней. А потом вернулся сюда и позвонил ювелиру.
— Как удачно всё сложилось- горько усмехнулась она
— Да, — согласился я. — Отвратительно удобно. Я понимаю, как это звучит.
Она молчала.
— Я вёл себя как последняя сволочь, — сказал я. — Всё, что ты сейчас сказала, — правда. И про проверку, и про декорацию, и про то, что я трус. Мне тридцать лет, у меня всё есть, и я побоялся сказать женщине правду. Потому что за три года видел только счетчики в глазах
Прям у всех счетчики, мой ты несчастный- зло сказал Катя
— Ты не обязана меня прощать, — продолжал я-Но понять попробуй
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
А потом сказала совсем тихо:
— Знаешь, что самое обидное?
— Что?
— Не то, что ты богатый. И даже не то, что ты врал. — Она перехватила папки поудобнее. — Я ведь всё это время думала, что тебе со мной так же хорошо, как мне с тобой. Что мы вдвоём, на равных, два одиноких человека.
Она помолчала.
— А оказывается, я одна была на равных. А ты сверху. И смотрел, как я справлюсь.
Она открыла дверь.
— Кать!
— Не надо, — сказала она, не оборачиваясь. — Пожалуйста, не иди за мной. Мне надо подумать.