Страница 68 из 168
— А потом отправлю в опеку. И туда же — пару бумажек о том, как у вас в семье обстоят дела на самом деле. Мне кажется, там не всё гладко, а? Вот и мне так кажется.
Он помолчал.
— Хорошо, что понял. Дыши глубже, Орешников.
Аркаша нажал отбой, посмотрел на трубку с отвращением, будто она испачкалась, и сунул её во внутренний карман.
Потом повернулся к нам и как ни в чём не бывало поправил манжеты.
— Ну что, поехали на летучку? А то Пётр Васильевич нас потеряет.
Я смотрел на него и молчал.
Вот и всё. Круг замкнулся ровно за десять минут.
Директор гнул нас, потому что за Орешниковым была сила. Теперь Орешникова гнёт Аркаша, потому что сила оказалась за нами. Через месяц Орешников найдёт кого-нибудь послабее и отыграется на нём — просто чтобы вернуть себе самоуважение.
И так по кругу, сверху вниз, до самого низа, где стоит человек, за которым уже никого нет.
— Аркаш, — сказал я. — А ты не перегнул?
— Я? — искренне удивился он. — Игорёк, я его пожалел. Знал бы ты, что я хотел ему сказать.
Он сел в машину и захлопнул дверь.
А я ещё постоял немного, глядя на школьное крыльцо.
Из дверей как раз выходили дети — младшие классы, галдящие, с рюкзаками. Их разбирали родители. Кого-то ждала чёрная машина с водителем, кого-то мама с сумками, а кто-то шёл к остановке один.
Вот за этого, который к остановке, мне и было тревожнее всего.
Я не хотел, чтобы Лисёнок видела меня и связывала с разразившимся скандалом. Я поговорю с ней дома, в спокойной обстановке, и обязательно скажу, что она молодец.
В конце концов, именно ради этого мы с Серёгой и парнями и делаем всё это — чтобы никто и никогда не смел прикоснуться к ней без её разрешения.