Страница 59 из 168
Серёга долго молчал. Смотрел куда-то в стол.
Потом сказал:
— Теперь моя очередь?
— Твоя.
Он помолчал ещё. Взял салфетку, зачем-то сложил её вчетверо, положил обратно.
— Я её любил, — сказал он наконец. Просто, буднично, как говорят о погоде. — Ты ведь знаешь.
— Знаю.
— Ни слова, ни жеста. Ничего. — Он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Я это к тому, чтоб ты не думал.
— Я и не думал.
— Ну и хорошо.
Серёга отхлебнул остывший кофе, поморщился.
— Только я не про это хотел сказать. Я про другое, Игорь. Я три года молчал.
Я насторожился.
— В апреле девяносто пятого. За полтора месяца. — Он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Везу её из поликлиники. Она сидит сзади, молчит долго, а потом вдруг говорит: Серёж, если со мной что-нибудь случится — не отходи от Игоря. Он себя загонит. Он думает, что всех спасает, а сам сгорит первым.
В зале стало очень тихо. Или это у меня в ушах.
— Я тогда посмеялся, — глухо сказал Серёга. — Говорю, Елена Викторовна, да что с вами случится. А она посмотрела в окно и говорит: мало ли.
Он замолчал.
— Я потому и не ушёл никуда, Игорь. Ни за какие деньги. Мне ведь и другие места предлагали, ты знаешь.
— Пап, поехали домой... — надломленный, тихий голосок Алисы прозвучал совсем рядом.
Я осёкся на полуслове и повернулся. Наша маленькая хохотушка стояла, опустив плечи и едва сдерживая слезы. Её новая знакомая так и осталась у игровых автоматов, а Алиска подошла к нашему столику и беспомощно уткнулась мне лицом в грудь.
— Что случилось, зайчонок? — я мгновенно забыл про тяжелый разговор с мужиками, обнял её за хрупкие плечи и погладил по темным волосам.
— Она... она обозвала меня, — прошептала дочь, глотая подступающие слёзы.
— Как? — я удивлённо посмотрел на неё, чувствуя, как внутри мгновенно закипает защитный инстинкт. Серёга и Аркадий тоже замерли, подтянувшись.
— Мажорка, — Алиса подняла на меня огромные, заплаканные глаза, в которых застыло полное непонимание. — Я просто рассказала ей про нашего пони... А она сказала, что не будет со мной играть, потому что я мажорка. Пап... а что это значит?
Серёга рядом тихо и зло выдохнул, сжав кулаки.
— Ох, Лисёнок... — я опустился на одно колено перед ней, прижал её к себе и поцеловал в макушку. — Это значит... Да чёрт с ним, ничерта это не значит! Просто в некоторых семьях взрослые с самого детства прививают детям глупую зависть вместо того, чтобы учить их радоваться за других. Не бери в голову, родная. Ты ни в чём не виновата. Пойдём, солнце. Поехали домой.