Страница 167 из 168
— А у них сигареты из ртов повыпадали! — на полном серьезе ответил Андрей. — Старший приемщик аж поперхнулся, глаза вылупил и тихо так, на весь коридор шепчет: «Твою мать... Шеф совсем с ума сдвинулся? Это же треш полный! За какие грехи он собственного ребёнка в этот кассовый ад загнал — к грязи, наличности и инкассаторам?! Чего ей дома-то не сиделось?!» Они решили, что вы над собственной дочерью так изощренно издеваетесь!
Я вытер слезу от смеха, качая головой.
— Ну а как они хотели? В нашем бизнесе по-другому нельзя. Если наследники не пройдут через саму грязь и не почувствуют запах каждого рубля с самого низа, их потом любой мелкий клерк вокруг пальца обведёт. Так что пусть думают, что я псих. Главное — Алиса выдержала первый день.
— Выдержала, — тихо подтвердил Андрей, с уважением глядя на лестницу, ведущую на второй этаж. — Ни разу не пожаловалась. Только пальцы от купюр все чёрные и спина ломит. Но завтра сказала, что снова пойдёт.
— Пойдёт, куда она денется, — усмехнулся я, поднимаясь с кресла и хлопая зятя по плечу. — Ладно, Андрюх, иди спать. Завтра у вас с Верой второй раунд. И поверь мне, легким он точно не будет.
— И ещё, Андрей... — окликнул я его, когда он уже повернулся, чтобы идти к себе.
— Да, Игорь Валерьевич? — парень остановился в полушаге и обернулся.
— Твой русский сленг стал намного лучше, — хмыкнул я, разглядывая его с ироничным одобрением. — Ещё вчера ты изъяснялся исключительно терминами из учебников по корпоративному управлению, а сегодня уже вполне профессионально обещаешь «выбить кадык» и «сбросить в реку». Прогресс налицо.
— Yes, sir! — шутливо чеканя козыряние, отозвался он на английском, а потом криво ухмыльнулся и выпрямился: — С вашей Верой это просто вопрос выживания, Я, честно говоря, думал, что с такой интенсивностью скоро вообще английский забуду. В её кассовом узле весь мой стэнфордский лоск слетает за первые десять минут работы.
Я коротко усмехнулся, но ответить не успел — снаружи, за панорамным окном гостиной, послышался мягкий, знакомый шелест шин по мокрому гравию. На подъездную дорожку въехала машина.
Приехала Катя. Она забирала младших девчонок с кружка танцев, и теперь дом моментально заполнился привычной, живой суетой. Заскрипела входная дверь, в холл ворвался шум, детская голоса, спор из-за того, кто первый снимит сапоги, и звонкий смех.
Катя вошла следом, сбрасывая на ходу лёгкую шубку усталая после долгого дня, но с той самой тёплой, домашней улыбкой, которая всегда гасила любые бури. Девчонки с ходу наперебой начали что-то тараторить про новые па и строгого преподавателя, заполняя своими голосами каждый угол огромного дома.
Я стоял в дверях кабинета, слушая этот гвалт, и чувствовал, как внутри окончательно укладывается дневное напряжение. Дом это главное.