Страница 165 из 168
—Катя не конкурирует с Леной. Ей это не нужно, да и невозможно. Лена — это моё прошлое, моя молодость, наша общая драма, которая сгорела в девяностых. А Катя — это моя жизнь. Моё настоящее, моё будущее, мать моих детей, моя душа и мой единственный тыл. Катя не воюет с портретом на стене, потому что она достаточно мудра, чтобы понимать: если бы я сорвал этот портрет и сделал вид, что Лены никогда не существовало, я стал бы гнилым человеком. Сначала я предал бы память той женщины, а завтра точно так же предал бы Катю.
Я подался чуть вперед, опершись локтями о стол, и мой голос стал жестче:
— Катя знает: моя любовь к ней от этого не становится меньше. Наоборот. Мужчина может любить новую женщину всем своим сердцем — абсолютно, безоглядно, отдавая ей всего себя без остатка. Но прошлые женщины из его памяти никуда не уходят. Они просто засыпают, превращаясь в портреты на стенах.
Даша слушала, затаив дыхание, и её пальцы на фарфоровой чашке едва заметно побелели.
— А теперь о Серёге, — закончил я. — Если ты ждешь, что он однажды проснется, навсегда закроет глаза на прошлое и полностью сотрет Лену из своей головы, как файл с жесткого диска, — ты совершишь страшную ошибку. Ты разрушишь и себя, и его. Не нужно пытаться стать её копией или выжигать её образ из его памяти. Серёга любит тебя не «вместо» неё. Ему просто нужно время, чтобы понять: любить тебя — это не предательство по отношению к той, которой больше нет. Заставь его увидеть в тебе именно Дашу. Живую, настоящую, отдельную женщину. И тогда он отдаст тебе всё, на что способен. А способен он на многое.
В кухне повисла глубокая, звонкая тишина. Даша смотрела на меня долго, не мигая, а затем с удивлением сказала опустив глаза.
Кажется я не с тем человеком вчера пила