Страница 121 из 168
Глава 10 Интервью. Война продолжается 2005 год
За всё время, что я знал Аркашу, я всегда отдавал дань его выдержке, особенно в девяностые, — настоящая выучка. Старая школа «конторы», намертво вбитая в него ещё в молодости, работала безупречно. Он мастерски умел держать паузу. Никаких срывов, никаких судорожных звонков с сыпящимися угрозами, никаких лихорадочных метаний и публичных истерик. Он давил молчанием, методично выжидая, пока у соперника сдадут нервы, поднимется паника и он сам приползёт на коленях просить о переговорах.
Но в этой же выучке крылся его самый главный, изъян.
Аркаша продолжал жить и мыслить категориями той эпохи, когда его учили. Он свято верил, что классический силовой наезд, грамотно пущенная «залипуха» через прокуратуру и выдержанная пауза гарантируют победу. Но мир вокруг уже бесповоротно изменился. Технологии перекроили саму природу бизнеса, скорость передачи данных и финансовые механизмы. То, что идеально работало в девяностые, в двухтысячных уже давало сбой, а в будущем и вовсе превращалось в отработанный шлак.
Пока Аркаша гордо держал паузу в своём кабинете цифровые алгоритмы банков, автоматический Финмониторинг и каскадные неустойки уже доедали остатки его империи. Он применил против меня тяжелое орудие из прошлого века, даже не подозревая, что я давно воюю с ним оружием из будущего.
Но дело было даже не в этом. Аркаша не просто отстал от жизни — он совершил главную ошибку любого кто считает себя сильным: уверовав в свою безнаказанность, шаг за шагом аккуратно влезал во все капканы, которые я так заботливо расставил на его пути. Он искренне полагал, что держит паузу и контролирует хаос, пока на самом деле хаос уже полностью контролировал его.
И в конце концов оказалось что и выучку свою он растерял.
Как всё происходило на самом деле? На четвёртый день моего сидения в Медведково, когда тишина в квартире стала тягостной, ожил мой защищённый сотовый. На дисплее высветился международный код Франции. Я снял трубку. Это была Патрисия.
— Привет. Как ты там, в своей снежной Москве? — раздался в динамике её бархатный, с едва уловимым акцентом голос.
Пошла обязательная светская прелюдия. Ну а как без этого? Европа же, Париж, французский утончённый этикет... Мы потратили ровно пару минут на легкий разговор о природе, парижской погоде, раннем цветении и разнице в климате. Но за этим изящным флёром непринужденности я прекрасно чувствовал хватку деловой женщины, которая никогда не звонит просто так.
— Ладно, перейдём к делу, — сменила тон Патрисия, и в её голосе звякнула привычная сталь. — Тут разворачивается весьма любопытная дилемма. Мне только что отзвонился наш официальный представитель из Москвы. С ним вышли на связь журналисты с «РИА Новости Москва», из программы «Час финансов».
Я молча слушал,
— В общем, до них дошли слухи про скандал, блокировки счетов и уголовное дело вокруг наших общих активов, — продолжала Патрисия. — Журналисты запросили информацию: что происходит, кто виноват и что там на самом деле случилось. Наш парень в Москве, разумеется, отработал грамотно: ничего им выдавать не стал, сделал круглые глаза и переадресовал запрос мне. Ну а дальше... Ты же меня знаешь! Когда я хочу что-то узнать, для меня просто не существует преград. Я сама вышла на их главреда и быстро вытащила всю изнанку, так же намекнув что не все правда.
Патрисия тихо и довольно усмехнулась в трубку.
В общем оказалось, Аркадий решил перенести войну в публичное поле. Желая закрепить за собой статус «жертвы мошенников», он сам вызвался выступить в прямом эфире программы «Час финансов». Он рассчитывал с красивой трибуны на всю столицу разразиться громкой речью про «рейдерский захват», поплакаться на «нечистого на руку компаньона» и поднять волну в прессе, и заставит банки пойти ему навстречу.
Но журналисты — народ тёртый. Представители этой, как принято шутить, вторая древнейшей профессии решили поднять градус. Простой, скучный монолог Аркаши их категорически не устраивал. Им нужны были рейтинги, скандал и настоящая кровь в эфире. Поняв, что намечается грандиозный разбор полётов, они захотели столкнуть нас лбами прямо там, во время трансляции.
— Они предложили шикарную интригу, — с открытым азартом произнесла Патрисия. — Аркадий будет сидеть у них в студии, надувать щёки и вещать перед камерами. А меня они предлагают подключить по телефонной линии прямо из Парижа. В прямом эфире! Чтобы я выдала нашу подтверждающую или нет , версию и наглядно показала, кто тут на самом деле потерпевший.
— И что ты ответила? — прищурился я.
— А как ты думаешь? — хмыкнула француженка. — Я, естественно, сразу согласилась! Сказала, что мы с огромным удовольствием выкажем свою позицию и прольём свет на «деятельность» нашего общего партнёра. Так что Аркадия ждёт сюрприз. Он-то думает, что идёт на свой сольный триумф, а в итоге шагнет прямо на эшафот перед миллионами слушателей.
Я откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся. Аркаша в очередной раз переоценил свои силы и сам побежал в ловушку, думая, что мчится на коронацию.
— Отличная работа, Патрисия, — ответил я спокойным, ровным голосом. — Прямой эфир — это именно то место, где его рассказ разлетится на мелкие осколки. Давай быстренько согласуем тезисы, чтобы твоё выступление звучало как контрольный выстрел.
Вот уж не нужно, я сама знаю что сказать - фыркнула Патрисия
— Я, mon ami,позвонила тебе — её голос из азартного моментально превратился в сухой и прагматичный. Французская утончённость утончённостью, но жёсткая акула бизнеса в Патрисии не засыпала ни на секунду. — Из-за того что из за всей этой публичной пляски и скандала моя часть активов ощутимо теряет в цене. И ты мне вернешь до последнего евро всё, что я потеряю. Да ещё и останешься моим должником.
Я лишь понимающе хмыкнул. Ждать от нее благотворительности или романтического альтруизма было бы верхом наивности.
— Я уже подготовила бумаги на на разрыв с вашей компании — продолжила она ровным, тоном. — я конечно понимаю что там моей доли после ваших махинаций осталось только 10 процентов и после вашего планомерного размыва долей за эти десять лет там и так оставались не самые большие деньги, чтобы из-за них переживать . Но порядок есть порядок.
— Хорошо, — сказал я спокойно, без единой секунды колебаний. — Выплачу до последнего цента, и долг за мной.