Страница 109 из 168
Так что моя контора с одной комнатой и пустым сейфом на московской окраине была не хранилищем для денег.
Она была ядерным чемоданчиком.
Правда, одноразовым. Нажав кнопку, я похоронил бы вместе с ними и себя: репутацию, партнёров, всё, что строилось одиннадцать лет. И остался бы ровно один выход — забыть про бизнес или валить из страны.
Как всякое ядерное оружие, оно работало, только пока лежало в шахте.
Но и это было лишь фасадом.
Потому что у моей неприметной конторки имелось второе назначение.
Она была приманкой.
Но об этом чуть позже. Сначала о том, как я туда добирался.
Если бы кто-то из людей Аркадия попытался проследить за мной в те дни, он сошёл бы с ума от моей паранойи.
Впрочем, в бизнесе эпохи передела конспирация — не блажь. Это единственное условие, при котором доживаешь до пятидесяти.
Каждый раз, собираясь в тот офис, я запускал отработанный до автоматизма ритуал.
Сначала бросал свой представительский «мерседес» на забитой парковке торгового центра. Там же, в машине, надевал неприметную тёмную куртку, натягивал кепку по самые брови и нырял в толпу.
Из центра выходил через разгрузочные ворота с противоположной стороны — и сразу в метро.
Подземка в час пик — лучший друг любого нелегала. Три хаотичные пересадки, смена поездов, выход из вагона в последнюю секунду перед закрытием дверей. Взгляд по перрону — и обратно в уходящий состав.
Вынырнув на глухой станции на окраине, я шёл в старый спальный двор, где в ракушке стоял мой серый «фиат» — побитый, ржавый, и абсолютно неприметный.
Заводился он с пол-оборота. Дальше я петлял дворами и только потом ехал к своей железной двери.
Для всего внешнего мира я в эти часы мог находиться где угодно. На деловом обеде. В загородном клубе. У врача.
Зачем нужен был весь этот цирк?
Затем, что на кону стояли уже не портфели.
Летом две тысячи четвёртого, когда стало окончательно ясно, что большой войны с Аркадием не миновать, я сделал главный шаг.
Тихо, без объяснений и без прощаний, отправил семью в Аргентину.
Другое полушарие, чужая юрисдикция, двенадцать тысяч километров и океан. Идеальное место, чтобы потеряться, если в Москве начнётся замес.
Правила я установил жёсткие.
Сидеть тихо. Не высовываться. Не пользоваться нашими картами и банками.Только кэш. Не выходить в сеть. И категорически — никаких звонков ни на один российский номер. Входящие не принимать вообще.
Единственной ниточкой через океан был телефон-одноразовка.
Оформлен он был на некоего Васю — местного алкаша, вечно топтавшегося у продуктового рядом с моей конторой. За две бутылки водки и триста рублей Вася с искренней радостью подписал бумаги своим пропитым паспортом, даже не догадываясь, что становится ключевым звеном международной системы связи.
Раз в день, стоя в пустой комнате возле стального сейфа, я звонил с этого номера в Буэнос-Айрес
Пятьнадцать минут. Услышать голоса, убедиться, что все живы, спросить про погоду и школу.
Потом вынуть аккумулятор, убрать трубку в сейф и снова стать невидимкой.
Пока Аркадий полагал, что держит меня через кабинет и совет директоров, у меня уже была выстроена система, о которой он не знал ничего.
Деньги работали за океаном. Семья была за экватором. А сам я в любой момент мог выйти через чёрный ход и раствориться в спальных районах.
Была, впрочем, ещё одна точка. И вот она не значилась вообще нигде.
Однокомнатная квартира в Медведково.
Снаружи — жильё одинокого пенсионера или хронического выпивохи. Обшарпанный подъезд, тусклая лампочка на площадке, помятая железная дверь с виду тридцатилетней давности. Правда, с очень хитрым замком, но об этом надо было знать.
Ни один бандит, ни один коллектор и ни один ретивый оперативник даже не посмотрел бы в её сторону.
А за этой ржавой ширмой был бункер.
Всё для автономного плавания: медикаменты, консервы, вода, наличность в трёх валютах. Хватило бы на несколько месяцев глухой осады.
Но сердцем квартиры был компьютер. Собранный на заказ, по тем временам избыточно мощный, стоивший как хороший автомобиль.
В те годы страна выходила в интернет через телефонную линию, с этим характерным скрежетом модема, и любой такой канал прослушивался элементарно.
А у меня был закрытый туннель. Шифрованный, с маршрутизацией через выделенные серверы в Германии.С него по скайпу я общался с семьей
Для всякого, кто попытался бы отследить, откуда идут финансовые поручения, меня в Москве не существовало. Сделки, управление счетами, покупка американских бумаг, переводы — всё это выглядело так, будто работает педантичный финансист из Франкфурта.
Сидя в этой тихо гудящей полутьме перед мерцающим монитором, я держал в руках весь свой капитал.
За окном орали дети, ругались соседи хлопали двери подъезда А я сверял котировки на другом конце земли.
Может я параноик. Но я знал точно, если у тебя паранойя, и тебе кажется что за тобой следят, это не всегда паранойя