Страница 37 из 75
Валиев степенно кивнул и, мягко отпустив руку жены, подошёл ко мне чуть ближе.
— Понимаете, Всеволод Сергеевич, я человек прямой, – начал он, постукивая тростью по ступеньке. – То, что вы здесь создали – это благословение. Я за три дня в вашем поместье забыл про одышку и ломоту в спине, которая мучила меня годами. Но.. – он сделал паузу, многозначительно подняв палец. – Позвольте мне, как человеку, повидавшему свет, дать вам один добрый совет.
— Я весь внимание, – опёрся о перила крыльца. – Советы таких людей, как вы, дорогого стоят.
— В том-то и дело, барон! – Валиев оживился. – Здесь изумительная природа. Лечение выше всяких похвал. Но душа.. Душа-то требует пищи!
— Догадываюсь, о чём вы говорите, – кивнул я. – Мы с вашей супругой уже беседовали на эту тему. Скука – вот главный минус моего санатория.
— Верно, но всё же дослушайте, – попросил Валиев. – Вечером, когда процедуры закончены, тишина в вашем имении становится.. как бы это выразиться.. гнетущей. Моя Софья уже изучила все узоры на обоях в нашей гостиной. Если вы хотите, чтобы к вам ехала столичная публика, вам нужно не только исцелять тела, но и развлекать умы.
— Совершенно верно, – подхватила Софья Павловна. – Барон, представьте: вечер, закат, а в саду играет лёгкий оркестр. Или литературные чтения при свечах. Нам, женщинам, решительно некуда надеть свои лучшие платья! Только представьте, как бы здесь закипела жизнь, если бы сюда прибыло не две и даже не пять дворянских семей!
Я невольно усмехнулся. В прошлой жизни я бы назвал это “организацией досуговой инфраструктуры”.
— Признаюсь честно, Харитон Андреевич, я и сам об этом думал, – ответил я. – Но пока что все силы уходят на медицину и безопасность леса. Идей у меня масса: от прогулок на лодках по озеру до разного рода представлений. Но вот беда – нет человека, который мог бы взять на себя организацию всех этих мероприятий. У меня ведь здесь ни актёров, ни музыкантов, ни толкового распорядителя. Может быть, вы можете предложить мне знающего человека?
Валиев вдруг замер, хитро прищурился за стёклами пенсне и переглянулся с женой.
— А ведь это знак, барон! – воскликнул он. – Именно сегодня я об этом и думал. Знаете, есть у меня на примете один человек.. Мы знакомы по Саратову, он устраивал там несколько приёмов для губернатора.
— И как он? – поинтересовался я. – Профессионал?
— О-о, это не то слово! – Валиев даже крякнул от удовольствия. – В сфере развлечений он, пожалуй, лучший во всей губернии. Если нужно устроить бал на воде или театр теней в чистом поле – это к нему. У него чутьё на то, что понравится публике. Но.. – Харитон Андреевич замялся, подбирая слова.
— Что “но”? Заламывает неподъёмную цену? – я напрягся, вспоминая состояние своего бюджета.
— Нет, цена – вопрос второй. Дело в характере, Всеволод Сергеевич, – Валиев понизил голос, словно сообщал государственную тайну. – Человек он.. крайне необычный. Своеобразный, я бы сказал. У него очень специфическое чувство юмора и.. скажем так, манеры, которые могут шокировать неподготовленного барина. Многие считают его сумасшедшим, другие – гением. Не каждый находит с ним общий язык. Но если вы сможете его обуздать и направить его энергию в нужное русло.. Клянусь своим родовым именем, ваш санаторий станет самым модным местом не то что в губернии – в империи!
— Необычный, значит? – я задумался. – В моем лесу и так хватает “необычного”. Одним больше, одним меньше..
— Вот и я так подумал! – Валиев хлопнул меня по плечу. – Вам, с вашим хладнокровием, он как раз под стать. Если позволите, я черкну ему записку сегодня же. Пусть приедет, осмотрится. А вы решите, подходит ли вам такой.. экземпляр.
— Буду вам признателен, Харитон Андреевич, – я пожал ему руку. – Хороший распорядитель – это именно то, чего мне не хватает.
— Славно! Вот и договорились! – Валиев выглядел довольным, словно совершил удачную сделку. – Пойдём, Софья, распорядимся насчёт письма. А вы, барон, отдыхайте. У вас вид такой, будто вы сегодня вручную дубы пересаживали.
Я проводил их взглядом. Развлечения – это хорошо. Это деньги, это репутация. Но слова Валиева о необычном человеке заставили меня насторожиться. В этом мире “необычный” часто означало “опасный”, а ещё чаще – “связанный с магией”.
Впрочем, выбирать не приходится. Если я хочу сделать из этого места золотую жилу, мне нужен тот, кто умеет пускать пыль в глаза аристократам.
Я зашёл в дом, собрался уже подняться к себе, но у лестницы меня перехватил Степан.
— Барин, – тихо проговорил он. – Там студент очнулся. Тот, которого вы спасали. Лизавета Павловна просила зайти, как вернётесь. Говорит, он рвётся что-то рассказать.
Усталость как рукой сняло.
— Пойдём, Степан. Послушаем, что наш счастливчик скажет, – заключил я.
Я вошёл в комнату, стараясь ступать как можно тише, но половицы всё равно предательски скрипнули. Костя уже не выглядел покойником: на подушке лежало лицо живого человека, хоть и бледного, как холст бумаги. Марина сидела рядом, не выпуская его ладонь, а Лиза поправляла одеяло, то и дело поглядывая на показания своего магического кристалла.
— Пришёл в себя? – негромко спросил я.
Костя повернул голову. В его глазах, ещё затуманенных слабостью, мелькнуло узнавание. Он попытался приподняться, но охнул и бессильно повалился обратно.
— Барон.. – голос его был сухим, надтреснутым. – Лизавета Павловна всё мне рассказала. Если бы не вы – боюсь даже представить, что со мной бы произошло. Спасибо. Я ваш должник до гроба.
— До гроба не надо, – я придвинул стул и сел рядом. – Поживи ещё. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Поясница всё ещё горит?
Парень прислушался к себе и медленно покачал головой.
— Нет. Боли больше не чувствую. Только слабость такая, будто из меня все силы вытянули. Но знаете, барон.. – он запнулся, взглянул на потолок. – А ведь это не сегодня началось.
Я нахмурился. Лиза, стоявшая у окна, резко обернулась.
— О чем ты, Костя? Тебе же именно после грибов стало плохо, – подметила Лиза.
— С грибами стало совсем худо, – парень сглотнул. – Но спина.. Она ныла уже дней восемь. Я думал – сумки тяжёлые, оборудование таскали. Или на привале на сырой земле посидел – застудил. Значения я этому не придавал.
В комнате стало очень тихо. Я почувствовал, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.
— Стой. Вы в моём имении всего пару дней. Получается, ты подхватил эту дрянь ещё по дороге? Вне моего леса?