Страница 68 из 141
Руки Вандера разили подобно броскам гадюки, будто этот удар пробудил в нем какого-то разгневанного бога. Пощечина по лицу Дреда, удар в ребра — Вайпер полностью оправдывал свое имя. Дред пропустил несколько ударов, затем вцепился в него и увлек их обоих на пол. Они покатились по доскам и сцепились, шипя и пыхтя, борясь за верхнюю, доминирующую позицию.
Все мое тело было напряжено, словно сковано льдом. Дело было не просто в ударах плетью по моей спине, если он проиграет. Вайпер был тем, на кого эти ассасины равнялись. Он был благородным, добрым и справедливым. Я знала в глубине души — просто по тому, как Вандер и Фэлкон ненавидели Дреда, — что тот не обладал этими качествами, и, если Дред и Бист победят, а их отребье станет тем, чем ассасины начнут восхищаться, это может изменить всю атмосферу. В этом и без того темном мире Вандер олицетворял свет, а Дред — худшие наши стороны.
Вандер должен победить. Я желала этого всем сердцем. Казалось, всё моё тело вибрировало, пока на них один за другим обрушивались удары и тумаки. Хотя командир Локк стоял рядом со мной подобно укоренившемуся дереву, я слегка подпрыгивала на носках. Я не могла устоять на месте.
Вандер вырвался из их партера на полу и поднялся, чтобы с треском всадить колено в нос Дреда. Дред рухнул назад на деревянный пол, его голова отскочила от досок, а руки широко раскинулись в стороны. Он не шевелился. Вандер набросился на него, обрушивая кулаки на его лицо — звук был тошнотворным. И все же я не могла отвести взгляд.
— Достаточно. — Голос командира Эйс прорезал воздух, как лед.
Но Вандер не остановился. Лицо Дреда было залито кровью, пачкающей деревянные доски.
— Стой! Все кончено! — рявкнул командир Локк. В одно мгновение он стоял рядом со мной, а в следующее уже был подле Вандера, отталкивая его назад. Грудь Вандера тяжело вздымалась от частых вдохов.
Он провел предплечьем по окровавленному носу и отступил с поднятыми ладонями. Затем он указал на меня. Я замерла, как каменная.
— Больше никто не прикоснется к моей ученице. — Он мотнул подбородком в сторону Дреда, который шевелился и стонал. — Если дернетесь на меня и моих людей, вот что вы получите.
Я уставилась на него: алая кровь струилась из его носа, стекая по губам и подбородку. Из небольшого пореза над бровью кровь стекала к виску. Его темные волосы были взъерошены и взмокли от пота, туника порвалась по плечевому шву, а на груди виднелось несколько рваных ссадин. В этой комнате стояла тысяча человек, но когда наши взгляды встретились, казалось, остались только он и я. Все остальное, казалось, растворилось. Уголок его губ изгибался, обнажая окровавленные зубы.
Узел в животе наконец ослаб. Я наконец-то сделала полный вдох. С ним всё было в порядке, а значит, и мне плеть не грозила.
Я улыбнулась ему в ответ. Мне хотелось подбежать и броситься ему на шею, но это было бы неуместно. Чувства сжали горло. Спасибо. Он сделал это ради меня, и я не знала почему. Но… как ни странно, я бы сделала это ради него. Фэлкон сказала, что большинство наставников не стали бы этого делать. Было ли это просто потому, что Вандер был таким по своей натуре — защитником в душе, который делал то, что считал правильным, — или дело было в чем-то другом?
Я не забыла, что он сказал: «Между нами никогда не будет никаких чувств, кроме верности. Ты прикрываешь мою спину, я — твою. Вот и все». Этот бой был его обещанием прикрывать мою спину. Вот и все, чем это было. Но мой разум возвращался к тому, как он зашивал порез у меня на руке, к тому, как он наклонялся ближе, словно не мог совладать с собой… Между нами что-то было — то, к чему мы оба боялись прикоснуться, о чем боялись даже подумать.
Стуки в грудь снова заполнили зал, и приятное покалывание подняло волоски у меня на загривке. Гордость за моего наставника — моего друга — захлестнула меня. Я улыбнулась и присоединилась к стуку.
Командир Эйс вывела Биста на середину комнаты:
— Сними рубашку и встань на колени, Бист.
Бист взглянул на меня, затем потянул черную форму ассасина через голову и опустился перед ней на колени.
Стук прекратился. Казалось, все разом затаили дыхание, включая меня.
Как бы сильно я ни ненавидела Биста, видеть, как кого-то подвергают такому наказанию, было тяжело. Дома воров секли на городской площади. Это случалось нечасто, но свист плети, въедающейся в плоть, навсегда въелся в мою память.
Командир Эйс сняла с пояса короткую плеть из черной кожи и протянула ее Вандеру. Первый удар по спине Биста эхом отозвался под куполом. Я поморщилась, когда она со свистом впивалась снова и снова.
Я не испытывала к нему жалости после того, как он поступил со мной и как обратился с моим другом, но смотреть на это все равно было трудно. Бист сохранял невозмутимое выражение лица, уставившись на доски перед собой.
Для Вандера, я видела, это не было местью; он делал это не в гневе, а просто как работу, которую необходимо выполнить. Каждый удар плети становился все сильнее и жестче, пока Бист наконец не упал на руки, тяжело дыша. Двадцать ударов оставили его спину окровавленной и покрытой рубцами.
Командир Эйс вернула плеть на пояс:
— Встать на ноги, ученик. Эта вражда между вами четверыми заканчивается здесь и сейчас. Ассасины защищают своих.
Бист медленно поднялся, и его мертвые глаза встретились с моими. Ненависть впилась в меня. Я могла бы ею подавиться. Вопреки словам Командира, это заставило его возненавидеть меня еще сильнее. Он возложит на меня вину за этот позор и унижение.
Вандер снял свою тунику и вытер ею потное, окровавленное лицо. Он не видел, как Бист перекосился от злобы, глядя на меня.
Командир Эйс подозвала меня взмахом руки:
— Пожмите руки.
Я кивнула, и когда наши ладони сцепились, он сдавил мои пальцы в своей хватке, а затем притянул меня в грубое объятие и прошептал мне на ухо:
— Вайпер не всегда будет рядом, чтобы защитить тебя. — Затем он громко произнес: —Перемирие, Косторез?
Я с трудом сглотнула:
Не так уж много слов проронили мы с Вандером по пути обратно в нашу комнату. Я поблагодарила его, но этого казалось мало. Он заверил меня, что так поступил бы любой хороший наставник, однако это было неправдой. Единственной причиной, почему Дред дрался за Биста, была его собственная гордыня. Отклони он вызов Вандера, это заставило бы его выглядеть слабым и опозоренным.