Страница 61 из 141
Хотя мне и хотелось опереться на него, это было вовсе не потому, что мне требовалась помощь. Я не хотела, чтобы он подумал…
— В следующей игре мы будем ассасинами? — спросила я, идя с ним бок о бок и слегка прихрамывая. Должно быть, я подвернула лодыжку, когда рухнула на пол.
— Да, они будут вампирами, а вы — ассасинами.
Тэйвин шагнул вперёд, вклиниваясь в наш разговор:
— Значит, это наш шанс реабилитироваться.
— Вы реабилитируетесь, и вам же лучше постараться, — ответил Вандер. Он оглядел нашу хромающую, избитую команду. Каждый из нас выглядел так, будто по нам прогнали стадо быков и протащили по грязи. У половины команды форма была порвана, а маски съехали набок. — Мы собирались гонять вас до самого утра, но на сегодня с вас хватит наказаний. Не помню, чтобы какая-то команда проигрывала так разгромно за последние годы.
— Спасибо, — донеслось со всех сторон вместе со вздохами облегчения. Я мечтала о пол пузырьке настойки белой ивы, глотке виски и своей подушке.
Можно ли умереть от бега?
Грудь и горло горели и ныли. Ноги будто превратились в овсяную кашу, которую готовила моя мама. Я едва могла переставлять одну ногу за другой, а солнце казалось жарче, чем когда-либо прежде — или, по крайней мере, так ощущалось.
Мы были ассасинами-дукаи, рождёнными для бега, для боя, для того, чтобы никогда не сдаваться. Но несколько часов без единой остановки даже на глоток воды? Мы начали на рассвете, а сейчас, должно быть, уже наступил день.
Пот стекал в глаза, обжигая их. На губах чувствовался солёный привкус.
Вандер и остальные наставники стояли на контрольных точках, следя за нами. Темп Тэйвина на последних кругах заметно упал, и я держалась рядом с ним. Теперь он замедлился, словно собирался сдаться.
— Если остановишься, нас накажут ещё сильнее, — выдохнула я. — Продолжай.
— Они безжалостные, беспощадные, — пробормотал Тэйвин, снова ускоряясь.
— Они обучают нас становиться убийцами. Думаешь, вампир перестанет тебя преследовать только потому, что ты устал? После нашего позорного поражения прошлой ночью, я бы гоняла нас до полуночи, — сказала Селин, находившаяся в нескольких шагах впереди. — Первые месяцы они ещё давали нам поблажки.
Вандер стоял, прислонившись к каменной стене крепости, скрестив руки на груди.
Поблажки закончились.
Я видела это по его лицу, по тому, как он наблюдал за нами… за мной. В нём не осталось ни капли мягкости. Я знала: он сделает всё, чтобы то, что произошло со мной во время игры, больше никогда не повторилось.
Я уже сбилась со счёта, сколько кругов мы пробежали вокруг Дракхара. Каждый раз, когда мы проходили мимо другой команды, которая отдыхала сегодня и устроила пикник на тренировочной площадке, они смеялись, показывали на нас пальцами и насмехались.
Биста среди них не было.
Надеюсь, его наказанием за то, что он ударил меня после того, как я сдалась, стала потеря приза за игру. Этот придурок не заслуживал ни лёгкого выходного, ни вечера в городе. Надеюсь, он сидит в углу своей комнаты под домашним арестом за то, что вёл себя как тот ребёнок, которым и являлся.
Когда мы проходили мимо Вандера и Фэлкон, я услышала, как она сказала:
— Может, дадим им передышку?
— Нет.
Он специально посмотрел на меня, произнося это.
Прошлой ночью он откуда-то достал пакет со льдом, чтобы я могла приложить его к лицу. Заварил мне успокаивающий чай и дал рюмку виски.
Во сне я воспевала его достоинства.
А сейчас мне хотелось осыпать его проклятиями.