Страница 48 из 141
Каждая мышца в теле, казалось, одеревенела, а в груди медленно разгорался холодный пожар. Я представила, как налечу на нее и буду молотить кулаками по ее лицу. Никто раньше не произносил этого вслух, но она только что озвучила то, что я знала в глубине души. Им было плевать на нас, и единственной причиной, почему их это волновало сейчас, была польза этой деревни, поставлявшей им еду.
— Что ты только что сказала? — Пальцы начали болеть от того, насколько сильно я сжала их в кулаки.
Она едва удостоила меня взглядом:
— Я говорю, что твоя жизнь и жизни остальных слишком важны, чтобы ими рисковать, и мы должны вернуться.
— Но пару недель назад я была бы просто еще одним телом, да? Моя семья — просто тела, которые не стоят защиты. — Я шагнула к ней. — У людей здесь есть семьи. Они — матери, отцы, братья и сестры. Здесь есть младенцы и дети, и все же ты пренебрегаешь теми мертвецами вон там, будто они ничто. Кто-то их любил.
Брови Гоуст взлетели вверх:
— Я не имела в виду…
— Нет, имела. — Прежде чем я успела осознать, что делаю, я толкнула ее. Она отшатнулась назад, врезавшись в грудь Скаута, и с удивлением уставилась на Вандера. Он не шагнул вперед, чтобы защитить ее, как я думала. Она ведь была его женщиной, разве нет? Вместо этого он любопытствующе наклонил голову. В его глазах искрилось своеобразное лукавство, словно он подстрекал меня зайти еще дальше.
Взгляд Гоуст метался между всеми, будто она ждала, что кто-то сделает мне выговор, но их молчание ощущалось физически. Она выпрямилась и задрала подбородок:
— Я не хотела тебя обидеть и понимаю, что ты чувствуешь, но это правда. Дукаи превосходят людей в Лотлтоне и защищаются соответственно. Если погибнет еще несколько людей, это не имеет значения. Так уж устроено.
Я впечатала кулак ей в челюсть — и попала. Ее голова откинулась в сторону, и она рыкнула. Она уклонилась, едва избежав следующего удара. Скаут и Фэлкон попятились с дороги, пока я заносила кулак снова и снова. Каждый раз она ныряла и уходила от ударов. Никто не вмешался. Ни от Вандера, ни от других наставников не последовало приказа остановиться.
Она скользнула за ствол дерева и выставила ладонь, будто это могло меня удержать:
— Перестань, пока не опозорилась.
Это было похоже на то, как если бы мою внутреннюю ярость заперли в сундуке, а крышка внезапно распахнулась.
Я рванула вперед, врезалась плечом ей в живот и сбила ее на землю. Она дернула бедрами, сбрасывая меня с себя, и каблук ее сапога врезался мне в подбородок. Медный вкус заполнил рот, но я быстро поднялась на ноги. Ее нога метнулась в подсечке, выбивая землю у меня из-под ног, и я спиной впечаталась в землю. Я быстро перекатилась на корточки, сгорая от желания нанести еще один удар, но знала, что это закончится тем, что я буду выглядеть как неопытная дура. Я сдернула маску и сплюнула кровь изо рта. Вампиры почувствуют ее запах.
— Хватит, — протянул Вандер, вставая между нами. Едва заметный намек на улыбку играл в уголках его губ. Это что, одобрение? Я думала, он будет в бешенстве от меня, но на его лице не было суровых морщин гнева, даже не было недовольно сдвинутых бровей. За то время, что я провела здесь, я поняла, что уважение было одним из высших приоритетов для ассасинов, а она проявила неуважение ко мне и моему народу. Возможно, они это понимали. — Мы остаемся, пока вампиры не будут убиты.
Больше никто не возражал. Даже я. Я бы предпочла умереть за людей, которых Гоуст так бессердечно списала со счетов, чем встать на ее сторону против своих собственных, сбежав обратно под защиту стены.