Страница 26 из 141
Меня волновала вовсе не боль. Не прошло и дня, чтобы я успела привыкнуть к новой жизни, а мне уже делают татуировку. Став частью ЛОА, вы остаётесь в ЛОА до самой смерти. Возврата домой действительно не было, что бы ни сделал Кейс или его отец. Только не после того, как мне набьют знак одной из них. Я подалась вперед, собираясь соскользнуть с сиденья, но Вандер прижал руку к моей груди, останавливая меня. Возможно, во мне заговорила старшая дочь, но я подавила желание отбить его руку и высказать ему всё, что думаю.
— Татуировку делают все, ты не исключение.
— Я думала, мне стоит получить её после того, как я пройду обучение, понимаешь? После того, как я стану ассасином, а не ученицей. А что, если я провалюсь? Вдруг я для этого не создана?
— Ты справишься, провал не рассматривается. Неважно, уйдет у тебя на это год или пять, ты дослужишься до ассасина первого уровня. Единственный способ покинуть Лигу теперь, когда тебя выбрали, — это смерть. Даже когда ты постареешь и уйдешь на покой — а это произойдет еще очень нескоро, ведь дукаи живут вдвое дольше людей, — ты всё равно останешься одной из нас. Ты ведь не хочешь умереть?
Что за глупый вопрос? Никто не хотел умирать.
— Если бы у меня было желание умереть, всё, что мне нужно было бы сделать, — это выйти ночью за дверь и ждать, пока вампиры не заберут меня на ужин.
— Это был риторический вопрос, Эйсира. Я знаю, что ты не хочешь умирать. — Он наконец убрал руку с моей груди и похлопал по моему левому бицепсу.
— А у меня был риторический ответ.
Фэлкон взглянула на нас, а Селин тихонько рассмеялась, но Вандера это ничуть не развеселило. Он покрутил головой и взял иглу.
Значит, вот и всё. Моё сердце бешено колотилось, и вовсе не потому, что игла выглядела острой.
— Ты ведь уже делал это раньше, правда?
— Нет. В первый раз, — безэмоционально ответил он. — Все получают её на одном и том же месте. Это считается частью формы.
— В первый раз? И я твой подопытный кролик?
Фэлкон заправила короткие волосы за ухо и хмыкнула:
— Он делал это много раз. Не волнуйся, мы используем трафарет, так что ЛОА у всех выглядит одинаково.
Я стянула чёрную кофту с длинными рукавами, оставшись в облегающей майке. Я увязла в этом до самой смерти, так какая разница, есть ли татуировка? Я вспомнила татуировку Вандера и решила, что она достаточно простая и привлекательная, чтобы не жаловаться.
Вандер обмакнул марлю в прозрачную жидкость, а затем протёр мою кожу на пару дюймов ниже плечевого сустава с внешней стороны руки. Пахло алкоголем. Как только надпись ЛОА была нанесена по трафарету насыщенной чёрной пастой, казавшейся немного липкой, он обхватил мой локоть своей прохладной рукой:
— Не дергайся.
Это было не так больно, как я думала. Скорее раздражало.
— И как давно ты в ЛОА?
— С девятнадцати лет. — Он поднял свои ярко-голубые глаза, в которых мелькнула искорка игривости.
— Ну разумеется, — ухмыльнулась я.
— Мне двадцать шесть. Посчитай… ты ведь знаешь базовую математику? Или мне нужно тебя научить?
Это задело. Злой жар подступил к моим щекам.
— Ты правда думаешь, что те из нас, кто живёт за стеной, просто кучка некомпетентных дураков, не так ли? — Я почувствовала, как челюсть заныла от того, насколько сильно я стиснула зубы. Всё, что мой отец когда-либо говорил об этих людях и о том, что они о нас думают, было правдой.
Он запнулся лишь на мгновение, но не оторвал глаз от работы:
— Я этого не говорил.
— Тебе и не нужно было говорить.
Через пару часов моя татуировка была готова, и мы вернулись в комнату Вандера. За время нашего отсутствия мебель переставили. Диван заменили второй кроватью, а между его половиной комнаты и моей повесили чёрную штору, создавая хоть какое-то подобие уединения. Я провела рукой по хрустящим белым простыням и мягкому иссиня-чёрному покрывалу. Если спрашивать меня, оформление всего и вся исключительно в чёрных, серых и белых тонах выглядело мрачновато, но меня никто не спрашивал. На чёрном сундуке, обтянутом кожей, ждала новая пара сапог. Я надеялась, что они подойдут, и Вандер больше не сможет ехидничать по поводу размера моих ног.
Я подняла крышку и обнаружила внутри новую форму, одно толстое пальто с капюшоном и несколько пар бежевых туник с короткими и длинными рукавами, предназначенных, видимо, для сна. О, одна оказалась тёмно-пурпурной — какой-то бунтарь пошёл против цветового кода. Ещё там лежали два чёрных корсета с чашечками для груди, доходившие, судя по виду, до талии. Я никогда раньше их не носила. Ткань была податливой и могла подойти лучше, чем моя простая полоса ткани с самодельными лямками через плечо.
Я выглянула из-за шторы и увидела Вандера, спящего поверх своего одеяла. На нём были штаны чуть выше колен и серая майка без рукавов. Когда он спал, то казался меньшим мудаком, а по правде говоря — даже в чём-то красивым. Он сказал мне ознакомиться с руководством, поэтому я шлёпнулась на свою кровать и раскрыла тяжёлую книгу. Я провела пальцами по гладким страницам и поднесла её к носу, вдыхая запах. Пахло старой бумагой и чернилами. Это вернуло меня в детство, когда мы с мамой читали перед сном.
Я прочитала об основателях в главном зале — брате и сестре, живших почти двести лет назад. Обоих убили вампиры сто двадцать три года назад во время жестокого нападения, за год до того, как было завершено строительство стены. На постройку стены высотой более шестидесяти футов и площадью почти в десять квадратных миль ушло почти сто лет. Стена не была идеальным кругом, скорее продолговатой формы. Карта показывала, что штаб-квартира ЛОА находилась на юго-западном углу. Было очевидно, что здесь нет пахотных земель для пропитания населения, и они сильно зависели от деревень за стеной в плане поставки определённых припасов вроде пшеницы и овса, но платили хорошо. Я помнила, как фермеры в городе говорили об этом. По сути, это было единственное связующее звено между теми, кто жил в городе, и теми, кто оставался в Лотлтоне.