Страница 106 из 141
— Нет. Ты пробыл здесь так долго, и никто ничего не узнал.
— Ты узнала. Бист узнал. Что-то произойдет, и моей фальши придет конец.
Слезы навернулись у меня на глазах:
— Тогда останься ради меня. Живи ради меня. И ради твоей тёти Мьюриэл. У тебя есть люди, которым ты небезразличен, вампир ты или нет. Ты не можешь пойти к Командирам, чтобы покончить с жизнью. Даже если они узнают — беги.
Костяшки его пальцев коснулись моей щеки, смахнув капельку слезы:
— Я никуда не уйду, пока не буду уверен, что с тобой всё будет в порядке без меня.
«Со мной никогда не будет всё в порядке без тебя, никогда», — хотелось мне закричать. Желание прижаться к нему охватило меня. Я хотела ощутить его губы на себе, где угодно, везде. Мое сердце забилось неравномерно.
Он закрыл глаза, прижавшись лбом к моему лбу, и издал тихий стон:
— Эйсира. — Мое имя прозвучало как мольба. — Ты снова это делаешь.
— Что? — шепнула я.
— Я вижу твои мысли так же отчетливо, как сон, и с тобой всё будет в порядке без меня.
Я вспыхнула, но он и так уже знал, что я хочу его. Куда сильнее меня пугало то, что ощущалось, будто он уже уходит. Будто он уже всё решил. Я хотела это изменить. Если мы поцелуемся, если он любит меня, у него появится причина остаться. Какая разница, если мы переступим черту между учеником и наставником, когда само его существование здесь, в Дракхаре, было не просто нарушением правил, а смертным приговором?
Я подалась вперед, остановившись в половине вдоха от него, где и замерла в ожидании.
«Пожалуйста». Напряжение между нами закипало, готовое выплеснуться через край. Его дыхание участилось. А затем он отстранился и оторвал свой взгляд от моего:
— Помнишь, я говорил, что между нами никогда не будет никаких чувств, кроме преданности? Я говорил это всерьез.
Воздух выбило из моих легких. Жар в моих венах превратился в лед. Я думала, что видеть, как он пьет кровь, было самым тяжелым ударом, который я могла получить.
Я ошибалась.
Даже если я знала, что он чувствует ко мне что-то помимо преданности, я была слишком гордой, чтобы умолять.
Слишком раздавлена, чтобы говорить.
Я медленно поднялась, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ногу за ногой, пока не забралась на свою кровать и не натянула одеяло. Я не дала боли вырваться наружу. Я сдержала обжигающие слезы. Несмотря на то, что за эту ночь я получила два удара под дых, я не могла позволить себе злиться на него. Он предупреждал меня еще тогда, когда я только прибыла сюда.
Я хотела бы вернуть назад последние пять минут. Вот почему я никогда не позволяла себе поцеловать Кейса. Я не хотела, чтобы мое сердце уничтожили.
Если Вандер и вожделел меня, то одна половина этого, вероятно, была жаждой моей крови, а другая — следствием моих нелепых фантазий и моей же виной за то, что я их отправляла. Всё этой ночью казалось бредовым сном, и я надеялась, что утром проснусь и обнаружу, что ничего из этого не было наяву.