Страница 72 из 77
— Затем, что Озёров обложил меня со всех сторон. Три жалобы, комиссия, угроза закрытия санатория. Единственный способ разом обнулить большую часть обвинений – получить от Северского признание, что это он уничтожил барьер. Официальное. Под запись, а лучше – под магическую присягу.
— Ты серьёзно думаешь, что он признается? – Виктор усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Всеволод, ты его не знаешь. Этот человек скорее язык себе откусит, чем скажет правду.
— Значит, придётся его убедить. И для этого мне нужен ты. Ты – его кровь. Ты знаешь его слабости. И ты единственный человек, при виде которого у него может дрогнуть рука. Кроме того, мы теперь знаем, что он, вероятно, был замешан в проклинании Павла. Думаю, нам обоим есть о чём с ним поговорить.
Виктор молчал. Желваки ходили под кожей. Я видел, чего ему стоит этот разговор. Одно дело – рассказывать мне о Северском в кабинете, за закрытыми дверями. Другое – ехать к нему. Смотреть в глаза человеку, который бросил его мать, проклял младшего брата и сломал жизнь обоим сыновьям.
— Я давал клятву, – наконец сказал он. Голос его звучал твёрдо. – Защищать тебя и твою землю. Если для этого нужно ехать к Северскому – поедем. Я тебя не брошу, Всеволод.
— Учти, Виктор, я тебя прошу об этом не потому, что ты дал клятву. Это – не приказ. Я лишь..
— Не надо, – перебил меня он. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не беспокойся, я и так поеду. Просто дай мне пять минут на сборы.
Он встал, поднял ножи и ушёл во флигель. Я остался ждать его на крыльце.
Через десять минут Виктор вернулся. Переоделся в чистую рубашку, накинул охотничью куртку. На поясе – сабля, за спиной – винтовка. Как на войну собрался!
Хотя кто знает? Возможно, оружие нам там и в самом деле пригодится. Но я всё же надеюсь, что переговоры пройдут мирно. Лишние драки мне сейчас только помешают.
— Оружие-то зачем? – спросил я.
— А ты Северского без оружия навещать собрался? – он посмотрел на меня как на сумасшедшего. – Всеволод, у него в имении десяток стражников. И сам он, напомню, камни голыми руками колет.
Справедливое замечание. Я вернулся в дом, предупредил Степана, что уеду на весь день, и оставил Лизе записку с указаниями на случай, если что-то пойдёт не так. Павел оставался в лечебнице под присмотром – ему сейчас не до поездок, да и незачем без толку беспокоить парня. Это дело касается его напрямую, но участвовать в нём он пока не в состоянии.
Возница подал повозку к десяти. Я назвал маршрут: через Волгин, дальше на север, в сторону Хвалынска. Путь неблизкий – часа четыре, если погода не испортится и дорога не раскиснет.
Первый час мы ехали молча. Виктор сидел напротив, уперев взгляд в проплывающие мимо поля, и я решил не лезть к нему с разговорами. Каждый из нас обдумывал своё. Я прокручивал в голове варианты: что скажу Северскому, чем надавлю, чем пригрожу. Виктор, судя по окаменевшему лицу, готовился к встрече с человеком, которого не видел много лет и видеть не хотел.
За Волгином дорога пошла в гору. Потянулись виноградники – ровные ряды лоз. Земля здесь была другой: тёмной, жирной, и даже без друидского чутья я ощущал, что она чертовски плодородна. Очень богатый край. Здесь всё даже без магического источника процветает. Неудивительно, что Северский при деньгах.
— Вон там, – Виктор кивнул вперёд, когда повозка перевалила через очередной холм.
Я посмотрел в указанном направлении.
Имение Северского стояло на пологом склоне, обращённом к Волге. Двухэтажный каменный дом с колоннами, не слишком большой, но добротный. Вокруг – высокая ограда из тёсаного камня, за ней – хозяйственные постройки, конюшня, что-то похожее на кузню. У ворот – двое в форменных куртках. Ага, а вот и стражники. И что-то мне подсказывает, что пройти через них будет непросто.
Но снова врываться на чужую территорию вопреки законам я не хочу. Нужно хотя бы раз решить проблему цивилизованно.
Или, по крайней мере, попробовать это сделать.
Виктор выпрямился на сиденье. Лицо его стало совершенно непроницаемым.
— Приехали, – сказал он.
Ворота были закрыты. Заперты на тяжёлый засов. Двое стражников показались мне напряжёнными. Стояли у входа так, будто ожидали нападения.
— Стой, – бросил тот, что повыше, едва мы спешились. Сразу же опустил руку на эфес оружия, настороженно взглянул на нас. – Хозяин не принимает гостей.
— Моя фамилия Дубровский, – спокойно представился я. – Всеволод Сергеевич. Помещик, владелец земель в Саратовском уезде, неподалёку от Волгина. У меня дело к Сергею Викентьевичу.
Стражники переглянулись. Тот, что пониже, чуть сдвинулся, перекрывая проход.
— Слышали, что сказано? Не принимает он! Ни сегодня, ни завтра. Без разницы, какого вы статуса, господин. Разворачивайтесь.
— Послушайте.. – решил настоять я.
— Нечего слушать. Приказ есть приказ, – отрезал стражник.
Виктор рядом со мной молчал. Стоял, засунув руки в карманы куртки, и разглядывал ворота с таким выражением, будто пытался вспомнить что-то давно забытое. Или наоборот – что-то, что забыть так и не удалось.
Я уже прикидывал, как действовать дальше – давить авторитетом бессмысленно, лезть через ограду глупо. И в этот момент за воротами послышались шаги. Кто-то, гремя оружием, неспешно приближался к воротам с другой стороны. Шаг этого мужчины был тяжёлым – я даже издалека услышал, как дрожала под ним земля.
Калитка в воротах скрипнула, и наружу вышел третий стражник. Старый. Лет шестьдесят, не меньше. Седые усы, обветренное лицо, шрам через левую бровь. Форменная куртка сидела на нём как влитая. Сразу видно – человек всю жизнь провёл в военной форме.
Он окинул меня коротким взглядом. Потом посмотрел на Виктора.
И замер.
— Отойдите, – бросил он двум молодым, не отрывая глаз от моего телохранителя.
— Капитан, но приказ..
— Я сказал – отойдите! – рявкнул он.
Голос у старика был негромкий, но строгий. Сразу отбивает желание спорить. Стражники отступили. Старик сделал шаг вперёд, всё ещё глядя на Виктора, и я заметил, как что-то в его мимике дрогнуло.
— Витька, – вздохнул он. – Угадал я? Ты ведь Витька. Маринин сын.
Виктор стиснул челюсть и коротко кивнул.
— Он самый. Здравствуй, Кузьмич, – поприветствовал стражника Сокольников.
Я молча наблюдал за происходящим. Видимо, старый капитан был знаком с Виктором и знал его мать. Оно и неудивительно. Всё-таки Виктор прожил при дворе Северского не один год.