Страница 47 из 82
— Войско должно идти строго по тракту до Глубокой. Не сворачивать, не разбегаться. Тогда я буду знать, где вы, и смогу прикрыть.
— Хорошо, — Эрегихон, пару мгновений подумав, кивнул. — Будет сделано.
— И ещё. Предупреди своих бойцов, что я буду создавать песчаных воинов. Пусть не трогают их. Не убивают. Они на нашей стороне.
— Это я тоже устрою, — Эрегихон помолчал. — Ты уверен, что справишься?
— Я не могу обещать, что удержу здесь всю орду, — честно ответил я. — Но большую часть демонов смогу придержать. Может, день, может, два… Может, и все три. Как только появятся сильные враги, станет сложнее. Но я дам вам возможность переправиться через реку. Правда, идти, сам понимаешь, придётся много и быстро.
Эрегихон посмотрел на меня долгим взглядом, затем кивнул.
— Удачи, воевода, — расщедрился он.
— И тебе, регой, — не поскупился я в ответ.
Буря стихала медленно, будто нехотя. Пыль, ещё недавно висевшая плотной стеной, теперь клубилась рваными лоскутами. Сквозь эти прорехи проглядывало вечернее небо — багровое, тяжёлое. И всё же буря нахлынула раньше темноты. А вместе с бурей пришли демоны. Едва свет солнца потускнел, враги атаковали ряды объединённого войска.
В воздух взвились нашёптанные стрелы. А с ними и светящиеся шарики, выпущенные маленькими походными баллистами. Эти снаряды не могли разогнать пыль, но хоть немного подсвечивали обстановку.
Эрегихон построил войска кругом, заняв позицию на холмах. Атаковали нас со всех сторон, практически одновременно. До меня, сидящего за рядами бойцов, донеслись крики, звуки ударов, отрывистые команды и звон оружия.
Я сидел на земле, скрестив ноги, и шептал. Горло горело, будто я наглотался песка, в висках стучало, но взять передышку нельзя было. Мне требовалось очень много «нашёптышей». Чтобы выдержать не только эту ночь, но и пару последующих.
Мои воины, корявые, кривобокие, поднимались из земли один за другим. Их становилось больше и больше. Неровные шеренги сбивались в сотни, разворачивались и уходили к границам лагеря, где образовывали кольцо. Медленно, шаг за шагом, нашёптанные воины вытесняли людей из передних рядов вглубь, за свои спины.
Демоны рьяно рвались сквозь их ряды к живой плоти и крови. Люди выглядели для них куда более привлекательной целью. Но, столкнувшись с «нашёптышами», твари вынуждены были для начала сражаться с ними.
Жизненная сила, собранная с убитых, текла в меня рекой. Я вкладывал её в воинов, не считая. Чтобы победить орду, мне предстояло самому стать ордой. Я, будто живой насос, перекачивал энергию из одного состояния в другое. И тем же самым занимался мой враг.
Между тем, призванная ордой буря стихала. На смену ей опускалась ночная темнота. А бесконечный бой и не думал затихать. Скорее, наоборот. Я знал, что с темнотой обязательно придёт новая волна. И не ошибся.
Едва небо почернело, на лагерь обрушились полчища ахалгов. Шелест крыльев заполнил пространство, на пару мгновений выместив даже звуки боя. Я поднял голову и увидев, как с чёрного неба, из-за редких облаков, сыплются крылатые тени. Они падали на лагерь, на шатры, на людей.
И я ничем не мог помочь ни своим, ни союзникам из Междуречья. Нельзя было отвлекаться от наземных демонов. Орда продолжала наступать. Чтобы песчаные воины держали её на подступах, я должен был шептать быстрее и быстрее. От летающих демонов войскам предстояло отбиваться самостоятельно.
И они отбивались. Я слышал крики и звон стали. Видел, как мечутся факелы, и как в свете этих факелов падают люди. Бойцы рубили летунов мечами и топорами, стреляли из луков, закрывались щитами. А я не мог им помочь. Я шептал, и песчаные воины, всё прибывая, окружали лагерь плотным кольцом. Орда давила нещадно, и если бы я отвлёкся, она бы порвала строй, как лоскут старой ткани.
Полночи длилась эта беспощадная бойня. Ахалги атаковали без остановки. Казалось, этим тварям ни конца, ни края не будет. Люди отбивались, теряли товарищей, но не сдавались. Навстречу врагу поднимались защиты шептунов и летели стрелы. Люди прикрывали друг друга, рубили, топтали и рвали врагов руками. А вокруг лагеря мои «нашёптыши» удерживали демонов ценой собственных нашёптанных жизней.
Тише стало лишь во вторую половину ночи. Ахалги, наконец, закончились. Людей внутри лагеря оставили в покое. Многие даже, пользуясь передышкой, решили вздремнуть. Им всем предстоял долгий изнурительный марш.
А вот наземные демоны натиск не сбавляли. Прорваться они по-прежнему не могли. Но я чувствовал, что твари копят силы для решающего удара.
Благо, кольцо «нашёптышей» вокруг лагеря стало достаточно плотным. Я создал их, кажется, несколько десятков тысяч, и они стояли стеной, не давая орде прорваться. Правда, я сам больше не сидел на земле. Я лежал: для того, чтобы сидеть, сил не осталось. Но я шептал, шептал… И снова шептал. Почти беззвучно, одними губами. Я смотрел в чёрное небо, ощущал, как сила течёт через меня, и как мои воины поднимаются.
Если раньше я задавался вопросом, являюсь ли ещё человеком, то сейчас знал ответ. Нет, человеком я уже не был. Не может быть целым войском один человек. И, кажется, это начали подозревать и люди вокруг. Во всяком случае, моим бойцам пришлось дважды отваживать тех, кто хотел приблизиться.
Последний натиск начался перед рассветом. Орда ударила со всех сторон одновременно. Демоны лезли на песчаных воинов, рвали их, давили массой. Я видел, как тают мои «нашёптыши», как кольцо вокруг лагеря истончается. А ещё мне снова мешали собирать жизненную силу.
Там, где раньше хватало на троих песчаных воинов, сейчас я мог создать в лучшем случае двух. И хоть я и вливал в шёпот всё, что мог собрать, хоть шептал так быстро, как никогда раньше, но «нашёптышей» становилось меньше с каждой чашей. Я потерял половину. Половину всех, кого создал за долгую ночь.
И это было слишком много. Следующую ночь я рассчитывал встретить с большим количеством защитников. У меня осталось лишь восемнадцать тысяч воинов. А нужно было тысяч сорок. Только тогда я мог получать нужное количество жизненной силы из убитых демонов, чтобы всю ночь увеличивать количество «нашёптышей».
Как всегда, натиск выдохся с первыми лучами солнца. Едва на востоке начало сереть, демоны стали разбегаться. А я всё шептал, собирая остатки жизненной силы и превращая её в новых бойцов.