Страница 98 из 122
Глава 56. В которой Аязелу всех обхитрил
Санару обвинил Бранку в создании военной угрозы. Видимо, правилами было установлено, что выступающий имел право произнести всю речь от начала до конца, и никто не должен был перебивать его. Поэтому Санару выложил все претензии.
Однако затем дали слово господину Бранки, Цветоносному Адео, и тот точно так же многословно возразил и выставил свои обвинения.
Джуно прикинула, что переговоры должны были продолжаться уже не меньше двух часов. И они только добрались до того, с чего все началось? Джуно закатила глаза. Неужели придется просидеть на трубе до самого вечера?
Долгое время не происходило ничего интересного. Джуно пожалела, что позавтракала недостаточно плотно и ничего с собой не взяла.
Мужчины говорили, говорили, говорили. Обвиняли друг друга, демонстрировали доказательства. Подкрепляли их свидетельствами. Обсуждали варианты решения, но ни одна из сторон не подходила к финалу: и Гордана, и Бранка явно прощупывали почву. И те, и другие делали предложения, на которые, как было понятно всем, никто не согласится.
Трижды они прерывались: на отдых, на обед, на чай. Джуно, как только поняла, что все это затянется, постаралась подготовиться к бесконечным часам без еды и питья. Но, оказалось, не стоило настраиваться на такой нерадостный сценарий: к трем часам начался дождь. Промокнув до нитки, Джуно зато смогла поймать ртом несколько капель воды. Уже через час снова распогодилось, поэтому она была голодной, промокшей и замерзнувшей, на теперь скользкой крыше, готовая уснуть под вновь пригревающим солнышком.
Но переговорщики, вымотав друг друга бесконечной болтавней, решили все же подойти к сути дела, и Джуно прислушалась.
Аязелу изложил свое предложение о независимой комиссии, которая будет контролировать мир на хребте. Изложил очень витиевато, если бы Джуно не знала смысла, наверное, вообще не поняла бы, что он хотел сказать.
Но отец все понял. Он взял слово. Вероятно, папа находился близко к камину, его слова Джуно слышала особенно отчетливо.
— Решение о демилитаризации хребта наша сторона находит здравым. Однако считает допустимым его реализацию исключительно на следующих условиях: первое — наблюдательная комиссия будет сформирована на паритетных условиях и будет состоять из представителей всех трех земель в равных частях. Как бы ни были высоки наши ожидания от добрососедства с Карнавой, считаем невозможным формирование комиссии только из представителей этих земель.
Джуно слушала, затаив дыхание. Папа сам догадался, что нельзя было отдавать контроль комиссии Карнаве!
— Второе, — продолжил господин Монтен-Блум, — еще год назад мы начали строительство торгового тракта вдоль хребта. Первоначальный проект допускал сопряжение с дорожной сетью Горданы в зоне перевалов. В сложившихся условиях мы настаиваем на закреплении за Бранкой концессионных прав на эти перевалы сроком на сто лет. По завершении этого срока дороги перейдут в общее владение.
В зале повисла тишина. Джуно тоже застыла, пытаясь осмыслить услышанное. Все это совершенно нарушало планы Аязелу. Но важно было другое… Отец говорил так, будто заранее знал о задумке Горданы. Будто готовился. И даже не пытался это скрыть.
Через трубу она услышала звук шагов.
— Господин Монтен-Блум, мы внимательно выслушали ваши условия, — сообщил Аязелу очень мягко, очень любезно, — что касается совместной комиссии: разумеется. Я ведь так и сказал. Разве нет?
Послышался гул голосов. Аязелу продолжил:
— Боюсь, я как-то неверно выразился, не точно сформулировал… Когда я сказал “мы видим в качестве наблюдателя только Карнаву, как единственную незаинтересованную сторону”, я имел в виду, разумеется, что Карнава должна войти в комиссию на равных с нами правах. Не заменить нас. Прошу простить мою неточность… Понимаю, что могло сбить вас с толку…
Его голос тек, точно мед, и Джуно знала, что это означало: хитрость. Его мягкость была непросто обманчивой, она была демонстративно лживой. Он хотел, чтобы отец Джуно понимал — его водят за нос, но ничего не мог с этим сделать.
— Однако мы немного удивлены вашим предложением. Как будто вы сомневаетесь в непредвзятости Карнавы и искренности их намерений. Господа, не стоит неверно трактовать слова господина Монтен-Блума, уверен, он полностью доверяет вам, просто… подстраховывается.
Джуно сперва подумала, что Аязелу обратился ко всем, но быстро поняла, что последние слова были обращены только к представителям земель Цитрона.
Хитрый жук, он посадил зерно раздора между Бранкой и Карнавой!
— Впрочем, оставим это. В конце концов, меня не касается, насколько доверительные отношения вы выстраиваете с вашими политическими партнерами. Да и партнерами ли?
Вот мерзавец.
— Что касается вопроса о дорогах. Не совсем понимаю, на каких основаниях вы требуете контроля над перевалами?
— На основании вложенных средств, разумеется, — сухо ответил отец Джуно.
— Странно…
Театральная пауза. Все молчали, явно желая узнать, в чем именно господин советник Горданы узрел странность. Послышался звук неторопливых шагов: Аязелу наверняка прохаживался взад-вперед.
— Странно, что вы вообще решили поднять этот вопрос на текущих переговорах. Не кажется ли вам, что в нынешних условиях нам стоит сосредоточиться на имеющейся проблеме. А вы говорите о строительстве тракта… с чего бы?
Джуно не нравился тон Аязелу…
— Мы видим в озвученном нами соглашении выгодные для Бранки условия, — ответил отец мрачно, — при принятии которых наша сторона будет готова пойти на иные уступки. Вы хоть и недавно занимаете свою должность, все же должны знать, господин советник, что суть переговоров в том, чтобы прийти к компромиссу. Где-то потерять, где-то приобрести.
— И где же вы готовы потерять, господин Монтен-Блум?
— Разве мы уже не потеряли? Нечто весьма ценное.
Голоса отца и Аязелу были слышны теперь так отчетливо, будто они стояли рядом. И Джуно, кажется, слышала напряженные ноты, слышала их тяжелое дыхание. Может быть, это лишь ветер в трубах играл с ее воображением?
— О, да, — тихо и злорадно произнес Аязелу, но Джуно смогла разобрать его слова. — Потеряли. Иначе не получили бы от нее заведомо ложную информацию именно в том виде, в котором я попросил ее передать.
“От нее”? Уж не имел ли он в виду Джуно? Аязелу решил, что она снова шпионила, решил, что она узнала о планах Горданы и рассказала отцу?
Не давая противнику времени опомниться, советник продолжил громко и решительно: