Страница 96 из 122
Тот издал изумленный смешок.
— Папа!
Он повернулся к ней, и лицо его стало предельно серьезным.
— Ты не должна была пересекать границу, — произнес он тяжело и многозначительно, и сейчас за этими словами скрывалось не просто желание родителя отчитать дочь за непослушание.
Папа хотел сказать, что сожалел, что все случилось так, как случилось. Что хотел бы защитить, но даже он не всемогущ. Что будь его воля, сгреб бы ее в охапку и увез домой. Но она пересекла границу, лишив его возможности быть рядом. Она пересекла границу, и это изменило все.
Но наконец черты лица его чуть смягчились. Он с заботой произнес:
— Теперь нам остается только…
— Извлечь выгоду, — закончила Джуно за него. — Да-да, я знаю.
Он улыбнулся, морщинки собрались вокруг его глаз.
— Я хотел сказать, найти наименее болезненное решение. Но если ты видишь возможность извлечь выгоду…
— Мне кажется, ваша дочь извлекла довольно выгоды из своего пребывания во дворце. Сменили русло реки за одну ночь, господин Монтен-Блум? Боюсь представить, чего вам это стоило.
Джуно едва заметно покачала головой, отец увидел это и ответил:
— Давно собирался это сделать, да руки не доходили. А при чем здесь моя дочь?
Аязелу улыбнулся одними губами.
— Так или иначе, боюсь, никаких решений здесь нет. Брак был заключен по всем правилам, и его не расторгнуть.
— Она всегда может овдоветь… — отозвался ее отец так, как будто этот вариант действительно стоило рассмотреть.
Аязелу вытянулся, распрямил плечи.
— Это угроза?
И Джуно заметила, как подобрались все гости в столовой. Гул голосов стих. В образовавшейся тишине раздался узнаваемый звук: кто-то взвел курок пистолета.
Это были не обычные постояльцы! Только теперь среди посетителей она узнала начальника охраны Господина Бранки. И Мастера по безопасности!
— Папа, — Джуно торопливо сжала его руку, — я не хочу вдоветь. Мы с Аязелу ладим, он не заслуживает смерти.
Господин Монтен-Блум перевел на нее злой взгляд, но, едва сосредоточился на ней, карие глаза тут же потеплели.
— Как скажешь, Джо.
Атмосфера в столовой едва заметно изменилась. “Гости” продолжили трапезничать и болтать.
— Эта встреча, — с прохладцей произнес Аязелу, — жест доброй воли. Мы хотим, чтобы вы видели, что ваша дочь — в безопасности. Мы не держим ее насильно, и ей ничего не угрожает.
— Благодарю, — процедил ее папа в ответ.
— Правда, — добавила она, — все в порядке. Жаль, что мы не можем пока поговорить наедине…
Наедине она могла бы быть более искренней, да и у папы не возникло бы никаких сомнений в ее словах. А из-за присутствия советника Горданы он мог решить, что на Джуно оказывали давление.
— … но все действительно в порядке, — подчеркнула она убежденно. — И будет просто отлично, когда вы завершите переговоры и воцарится мир.
Ни Аязелу, ни отец не ответили на это. Не слишком многообещающее начало, но напряжение между ними было объяснимо.
Джуно поговорила с папой еще немного, он поделился последними новостями из Бранки. Ей пришлось больше слушать, так как она не знала, что могла рассказать.
— Мы вынуждены завершить визит, — сообщил, наконец Аязелу. — Не думаю, что нам стоит задерживаться дольше.
Папа понимающе кивнул.
Прежде, чем встать и выйти из-за стола и из этого дома, Аязелу внимательно посмотрел на господина Монтен-Блума.
— Я не знаю, как пройдут переговоры, и чем они закончатся. Но о безопасности Джуно вы можете не беспокоиться, даю вам слово.
Оба встали и пожали руки.
— Благодарю, — серьезно и, кажется, в этот раз искренне ответил отец.
Тем вечером она все же приняла решение. Мира она хотела больше, чем победы Бранки на этих переговорах. Рассудив, что и не должна была услышать разговор Аязелу и его отца, она выбрала молчание. Ее земли не пострадают. А позже, когда ситуация немного уладится, она постарается мягко донести до папы мысль о том, что стоило бы проконтролировать работу “независимой” комиссии.