Страница 92 из 122
Глава 52. В которой все хотят принять ванну
Весь последний день перед поездкой Джуно готовилась к путешествию. На следующее утро они выезжали из особняка с рассветом, их ждало два дня в пути, и это требовало решения многих вопросов, от сбора вещей до подготовки провизии.
Аязелу тоже остался дома, он работал у себя в кабинете, но не выходил ни завтракать, ни обедать. Слуги приносили ему еду прямо туда, Джуно видела, как они таскали подносы.
По своему проекту она раздала последние указания еще накануне, поэтому могла теперь бездумно слоняться по особняку, перебирая в голове возможные варианты решения своей маленькой, но сложной задачки. Аязелу решил выставить Карнаву третьей, незаинтересованной стороной, которая должна была сохранить независимый статус хребта. Для Бранки это должно было прозвучать справедливо. При этом Гордана договорилась с землями Цитрона о сделке: те получат возможность иметь там собственный торговый путь, взамен дадут Гордане контроль над “независимым” хребтом.
И Джуно надо было решить, рассказать папе об обмане или не рассказать.
Причина ее сомнений была в том, что решение Аязелу в общем-то не причиняло большого вреда Бранке. По крайней мере, все остальные варианты вели либо к военному столкновению, либо к еще большим потерям для ее земель. Переговоры могли стать бесконечными, казалось, в них невозможно достичь компромисса.
То есть, молчанием она могла помочь поддержанию мира, но вместе с тем как будто предавала отца. Раскрытием плана Горданы она давала ему возможность самостоятельно решить, как поступить, это было честнее, но так она как будто предавала Аязелу. И, что более существенно, осложняла переговоры.
В конечном счете Джуно решила добиться разговора с папой до официальных встреч. Узнает, что планировала Бранка — решит, как быть.
Приняв решение, она почувствовала себя лучше, спокойнее. В одиночестве поужинав в столовой, вознамерилась принять ванну. Слуги уже должны были набрать воду. Джуно не терпелось скинуть платье и расслабиться. Она начала расстегивать крючки на корсете, когда открыла дверь и застыла. Перед ней без сюртука и без рубашки, в одних только брюках стоял Аязелу. И, судя по позе, в которой он застыл, Джуно вошла вовремя: минутой позже она наблюдала бы куда более откровенную картину.
— Что это у вас за привычка, вламываться ко мне, когда я в ванной? — уточнил он с ухмылкой, перестав развязывать шнуровку на брюках.
— Но… но… ее приготовили для меня.
Аязелу посмотрел на подкрашенную голубым воду, на Джуно.
— Хм. В самом деле? Прошу прощения. Не привык делить эту ванную с кем-то еще.
Она виновато улыбнулась.
— Удивился, что слуги так угадали мои желания, — пояснил он.
— Но вы можете… — неловко начала она.
— Нет, нет, конечно же нет.
Он подцепил рубашку и сказал:
— Я потом. Проходите.
Джуно шагнула внутрь. Она даже не пыталась скрыть, что разглядывала его тело. Ей было слишком любопытно. Торс Аязелу был подтянутым, стройным, кожа светлой, на руках просвечивали голубые вены. На груди и животе выделялись несколько маленьких родинок.
Заметив ее интерес, он развел руки в стороны и повернулся вокруг своей оси.
— Пойдет?
Что сказать на это? В запасе не было ни одного остроумного ответа, а другие как будто не годились. Она просто молчала, продолжая глядеть на него.
— Окажете ответную любезность? — спросил он, махнув рукой в ее сторону.
Джуно покачала головой.
— Какая несправедливость…
Аязелу поравнялся с ней, его глаза не оставляли ее. Она знала, что он не уйдет просто так, да и не хотела этого. Он остановился в нескольких сантиметрах и застыл, будто физически не мог двигаться дальше.
Джуно изнывала от томления, ее кожа горела.
Грудь Аязелу тяжело поднималась и опускалась, его дыхание стало громким.
— Прикоснись ко мне, — прошептал он. — Прикоснись, и я уйду.
Она бы отказалась, если бы сама не думала только об этом. Ладони жгло. Рука медленно поднялась, кончиками пальцев Джуно дотронулась до его живота. Мышцы Аязелу отреагировали мгновенно, пресс сжался.
Большая ладонь накрыла ее, он крепче прижал пальцы Джуно к своей коже. Она посмотрела на острое лицо, черты которого теперь казались чрезвычайно привлекательными — там была написана мука вперемешку с удовольствием. Брови сведены, глаза крепко закрыты, губы сжаты. Джуно захотелось поцеловать своего мужа, но она не решалась.
Дверь открылась неожиданно для обоих.
— Ох, Госпожа! — воскликнула Боно.
Гувернантка быстро выскочила в коридор, причитая.
Аязелу страдальчески вздохнул и решительно вышел из ванной, оставив Джуно одну. Вернув себе самообладание, она позволила Боно войти.
— Я ж не думала, — охала та. — Вы ж послали за мной, чтобы я приготовила ванну, так я и взяла розовой воды, да пошла. Не думала, что вы уже здесь, а что господин советник тут — так и подавно!
Джуно еще какое-то время не могла сдвинуться с места, все ее тело налилось тяжестью, оно жаждало прикосновений. Горячая ванна не помогла успокоить томление, поэтому, покончив с водными процедурами, Джуно вышла в коридор и замерла у своей двери. Бросила взгляд на ту, что вела в комнату Аязелу.
Трудно было дать название тем чувствам, что она испытывала к нему. Была ли это любовь? Симпатия? Страсть? Ее тянуло к нему. На всех уровнях: интеллектуально, эмоционально, физически. Он был весь ее, как будто кто-то создал идеального компаньона специально для Джустины Монтен-Блум.
Его к ней тоже тянуло.
Но отношения Горданы и Бранки, переговоры, интриги… слишком многое было переплетено, и слишком многое поставлено на карту. Аязелу был прав, личное только мешало. Нельзя было позволять чувствам влиять на решения. Если она выберет рассказать все отцу, действовать придется без промедления — никто не даст ей вести многочасовые беседы за чашкой чая.
С этими мыслями она решительно прошла в свои покои и упала на постель.