Страница 87 из 122
Глава 48. В которой Джуно все понимает
После ужина Джуно, как и все две недели до этого, села в кресло и взяла книгу. Аязелу опустился в кресло напротив.
— Что с заявлениями в газеты? — поинтересовалась она, ища страницу, на которой остановилась.
— Все сделано. Ожидаем завтра.
— Письмо папе?
— Должны доставить ночью. Я постарался, чтобы он получил его до того, как о женитьбе станет известно из газет.
Джуно поблагодарила за такую предусмотрительность, хотя и не была уверена, ради кого он старался.
Затем Аязелу пообещал предоставить ей свой рабочий кабинет, чтобы она переговорила там с главным инженером. Джуно тут же попросила о возможности провести совещание со всеми, кто был причастен к проекту, вызвав у него смешок. Ей не удалось получить положительный ответ сразу, но Аязелу не нашел аргументов против. Обещал подумать.
Джуно чувствовала, как неумолимо росло напряжение между ними. В основном — из-за него. Ей без труда давалась эта напускная небрежность, но Аязелу становился все задумчивее и задумчивее с каждой минутой. Будто это он был невинной девицей, которую ждала первая брачная ночь.
Чтобы развеять его сомнения в том, как все случится, Джуно встала, ровно сказала “спокойной ночи” и ушла к себе.
Там она почитала еще и, наконец, легла. Сон долго не шел, поэтому она слышала, и как скрипнула дверь в комнате Аязелу, и как он потом улегся в кровать.
Она прикрыла глаза, отгоняя ненужные, раздражающие мысли о будущем. У нее было только сейчас. Ну и максимум — неделя впереди. А там: встретится с папой — он все решит.
Следующий день был полон забот: едва позавтракав, Джуно и Аязелу вместе отправились в его рабочий кабинет, чтобы встретиться там поочередно с людьми, задействованными в проекте по канализации. Дела не спорились, а у Джуно была твердая установка, что завершить все следовало до переговоров.
Так она думала до тех самых пор, пока один из строителей, уверявший, что не сумеет рассчитать объемы стройматериалов за неделю, не спросил:
— К чему такая спешка?
Джуно открыла рот и осеклась. Это ведь раньше она думала, что скоро уедет домой. А теперь, возможно, ей предстояло навсегда остаться в Гордане. Эта мысль смела все ее спокойствие, поэтому довольно зло она сказала:
— Потому что я поставила такой срок! Без срока любым делом можно заниматься годами. Нужно всегда иметь четкую дату! Иначе, все это превратится в… в бесконечность. Растянется… навсегда. До конца… до конца жизни…
Она почувствовала, что не хватает воздуха. Прежде, чем Джуно задохнулась в какой-то совершенно неожиданной беззвучной истерике, Аязелу аккуратно выставил строителя за дверь.
— Наконец-то, — пробормотал он поворачиваясь к ней.
— М? — выдавила она, втягивая носом воздух.
— Наконец, до вас дошла реальность происходящего.
Лицо Аязелу не выражало никаких эмоций, оно было спокойным. Джуно прислонилась бедром к столу, прижала руки к щекам, силясь вернуть себе самообладание.
— Это к лучшему, — кивнул он убежденно. — Нет ничего хуже, чем пребывать в иллюзиях.
Она медленно и протяжно выдохнула.
— Мне кажется, — произнесла Джуно с расстановкой, — тонуть в унынии гораздо хуже, чем пребывать в иллюзиях.
— Иллюзии в любой момент могут рассыпаться, оставив вас ни с чем. Но и уныние, разумеется, не лучший помощник в делах.
Он улыбнулся своими тонкими губами, глаза хитро заискрились:
— Чему учил вас отец? Что делать в безвыходной ситуации?
— Искать выгоду, — вздохнула она.
— Не сомневался в мудрости господина Монтен-Блума.
Аязелу шагнул ближе.
— Так давайте… искать выгоду? — предложил он лукаво и коснулся ее шеи, будто бы чтобы поправить волосы.
Он как будто совершенно забыл, как они оказались в браке, при каких обстоятельствах познакомились. Она не могла отринуть все, что привело их к точке, в которой они находились. Как бы ей хотелось, чтобы не было ни границ, ни земель, ни отрядов, стоящих по две стороны хребта!
Впервые Джуно поняла мысль, которую проповедовали белые: они говорили о том, что три артефакта даровали миру чудо цвета, но люди, разделив их, разделились и сами. Белые верили: однажды три артефакта объединятся вновь, слившись в едином священном потоке, и мир наполнится светом. Официально все это считалось метафорой. Каждая земля давала свой цвет, и вместе они были сильны, храня мир и свет. Поэтому любые важные церемонии обязательно включали участие пурпура, лазури и цитрона. Но Джуно знала, что внутри своей общины белые мечтали о том, что однажды соединятся и три камня. Ей рассказал об этом один из служителей света.
На мгновение Джуно захотелось, чтобы это произошло.
Правда, были и черные, которые говорили: если смешать три краски, голубую, ярко-розовую и желтую, получится черный. Если соединить три артефакта, мир погрузится во тьму. Именно этого они хотели: фанатики, желающие избавить всех от раздоров, болезней, горестей и бед, отправив человечество в слепое ничего. Когда-то черные были белыми, но в своих исследованиях они пришли к другой вере и отделились. Теперь черные считались сектой вне закона, тогда как белые служили во всех трех землях.
Джуно резко распрямилась, отошла к окну, прижав пальцы к губам.
— Не нужно убегать, — прохладно произнес Аязелу. — Я ни к чему вас не…
— Черные.
— М?
— Черные, вот кто! — она посмотрела на него, широко распахнув глаза.
Ей только что открылась истина!
Джуно начала расхаживать по кабинету.
— Я думала: за этим может стоять Карнава. Но сейчас поняла: никому из трех земель невыгодны конфликты. Наша экономика тесно связана, вся торговля завязана на соседях. И сейчас появилась мысль, что это ведь белые и черные мечтают объединить три артефакта, и именно им может быть выгоден хаос, который создаст война.
— Я думаю, это Карнава, — отозвался Аязелу равнодушно, усаживаясь за свой рабочий стол.
— Что? Почему?
Он даже не посмотрел в ее сторону, лишь бросил:
— Есть основания.
И замолчал. Никаких пояснений, никаких долгих разоблачающих Карнаву речей…
— Не доверяете мне? — догадалась Джуно.
— Вы забыли, почему мы поженились?
Эти слова вызвали в ней волну неясного раздражения. Она в два шага подошла к столу, выдернула из-под пера советника какой-то документ, отбросила его в сторону.
— Я-то помню, это вы делаете вид, что все это — по-настоящему.
Аязелу проследил взглядом за опустившимся на пол листом. Поднял голову.