Страница 119 из 122
Глава 71. В которой Джуно проснулась
Просыпалась Джуно медленно. Сперва она почувствовала, что лежит на кровати, и никак не могла вспомнить, как на ней оказалась. Как легла спать? Где?
Воспоминания вернулись лавиной, стремительно прокрутившись перед мысленным взором. Джуно словно оказалась в театре, наблюдая представление, которое уже видела прежде.
Вспомнив, что ее приказали арестовать, она с опаской открыла глаза. Но обнаружила себя не в тюрьме. Впрочем, и сознание подсказывало, что у заключенных не такие мягкие кровати.
Комната оказалась очень светлой, в ней было много белого.
Едва Джуно привстала на локтях, к ней подлетела Боно со своим привычным:
— Ох, госпожа!
Джуно прохрипела что-то в ответ. Кажется, она попыталась сказать “Боно”, но из горла вырвался только хрип.
Гувернантка тут же подала ей чашку с водой. Жадными глотками выпив все до капли, Джуно принялась озираться, пытаясь понять, где очутилась.
Замок. Каменный, судя по стенам и полу. Если предположить, что все белое, что окружало ее, когда-то было окрашено при помощи артефактов, то интерьер должен был быть весьма дорогим.
За окном виднелись горы.
— Мы в этом замке? — спросила Джуно. — Рядом с Трехцветьем?
Боно подтвердила догадки. Это было то самое место, где их держали в подземельях перед поездкой к пещере.
— Где папа и Аязелу?
— В обеденном зале, разговаривают с Господами земель, — на последней фразе Боно понизила голос до шепота, будто боялась даже произносить это вслух.
— А Код ди Яр?
— Да почем я знаю. Слышала только, что в подземельях сейчас много белых. С Господами приехало много солдат, они тут везде. Охраняют все.
Джуно внимательно посмотрела на свои руки. Все еще неестественно бледные. Взгляд упал на белые волосы, теперь распущенные, разметавшиеся локонами по груди и плечам.
— Боно…
— Да, госпожа, — очень ласково отозвалась та.
— Что со мной?
В уголках глаз гувернантки отчетливо заблестели слезы, но она лишь улыбнулась и ответила:
— Вы стали еще краше, моя Госпожа.
Эта откровенная ложь Джуно ничуть не успокоила. Она спустила свои белые ноги на пол. Неуверенно подошла к большому зеркалу в пол. Подошла — и отпрянула.
Затем, собравшись, взглянула на свое отражение вновь.
Кожа ее стала такой бледной, будто никогда не видела света. Волосы побелели, вместе с ними — и брови, и ресницы, отчего лицо стало чужим. Глаза сделались светло-голубыми, на них выделялась маленькая точка зрачка.
Легкий румянец на мраморных щеках выглядел нездорово. Губы чуть оживляли облик. Но в целом Джуно не узнавала себя. Она повернулась спиной, задрала ночную рубашку, чтобы посмотреть, что случилось с татуировкой — на совершенно белой спине не осталось и следа от пурпурного рисунка.
Джуно глубоко вздохнула. Отвернулась. Боль от того, какой она стала, царапала сердце, но имелись вещи и поважнее.
— Мне нужно одеться и найти отца и мужа, — сказала она сдержанно.
Боно обрадованно сообщила, что успела почистить платье, которое пускай и стало белым, зато так славно сидело на фигуре ее госпожи.
У дверей комнаты Джуно стояли двое охранников. Сюртуки их были белыми, но на шее у каждого красовались голубые платки. Довольно тусклые — очевидно, окрашенные натуральными красителями. Видимо, это был единственный способ быстро отличить одних солдат от других.
Боно шагала рядом, направляя Джуно. Скоро они вышли к обеденному залу. Вход в это помещение охраняли сразу несколько солдат с разными платками: сине-голубыми, приглушенно-малиновыми и бледно-желтыми.
Они тоже пропустили Джуно без лишних слов, однако взгляды, полные жадного любопытства, не оставляли ее. Подняв подбородок, она вошла в зал.
И отец, и Аязелу, сидевшие до того за длинным прямоугольным столом, вскочили и подошли к ней. Папа обнял Джуно, прижал к себе крепко-крепко, и она ответила ему тем же.
Аязелу просто встал рядом, явно не решаясь на проявление таких нежностей на глазах у всех собравшихся. Однако, когда Монтен-Блум отступил от нее, он взял ее руку и поцеловал.
В зале, помимо них и господ трех земель, сидевших во главе стола, находились и другие люди. Некоторые были ей знакомы, других она видела впервые, но каждый, без сомнения, обладал большой властью. Кажется, в этом месте решалась судьба мира.
Все, абсолютно все уставились на Джуно. Была ли тому виной ее новая внешность или роль в уничтожении артефактов? Смотрели ли они с ненавистью или любопытством? Была ли решена ее — лично ее — судьба?
— Проходите, Джустина ди Корт, — велел ей Варн, пока господа Горданы и Бранки рассматривали ее с трудно читаемыми взглядами.