Страница 86 из 233
— Прости! Ты не виноват.. Сорвалась, — наконец собираюсь с мыслями, неспешно иду к Зепару. Он даже и бровью не ведет: сканирует бездонными зияющими пустотами глаз. Уже знаю: значит, что-то беспокоит, злит. Его холодность меня не остановит, я теперь сильней. Мне не привыкать. — Хочу узнать о родителях больше.
— Понуждаю пусть меня между ног. Обнимаю за шею, склоняюсь, упираюсь носом в его. Мощные руки сразу же обвивают точно хомута. Прижимают крепче, ближе. Придержав лицо Андрея ладонями, нежно целую: — Только прошу, — отрываюсь на миг, — будь человечней.
Не уверена, но, по-моему, действует. Зепар шумно и протяжно выдыхает. Рывком сдирает с меня простынь, швыряет прочь. Еще рывок, и я опять в капкане рук и ног. От боя сердца эхо даже в голове. Теряю реальность — вновь тону в океане ощущений. Мой рот поглощают жадные губы. С упоительной самозабвенностью, с господской наглостью. Льну страстней — ощущаю пыльче, волнительней, жарче.. Знойные прикосновения жгут кожу, но почему так томно? Не кричу, не отбиваюсь — стону, прогибаюсь навстречу новым чувствам. Не менее сладостно-болезненным, словно едким раствором кислоты натирают кожу. Но убежать нет ни желания, ни сил — пусть продолжает..
Горю, трепещу, жажду следующей порции ласки: любой, на какую способен, какую даст..
О боже! Его руки!.. Что творят?!. Они везде, всюду. Для них нет границ, нет запретов. А пальцы.. Хозяйничают во мне, доводя до экстаза. Человек не может обладать такими умениями.
Голова совсем не соображает. С губ срывает не то стон, не то вскрик: неровный, дрожащий, молящий. Ноги больше не слушаются. Сама не понимаю, как стояла все это время — резко оседаю на Андрея, бедрами прижимаюсь крепче.. Что наделала? Едва не взвываю от разочарования. Теперь внутри пустота. Хочу возврата к пытке. Целую требовательней, жестче.. Чуть приподнимаюсь, жду, что поймет, опять проникнет. Почти скулю: «Бери немедля!» Но Зепар издевается, играет с моим телом. Дразнит, щипает, покусывает на тонкой черте между «больно» и «безумно приятно». Не находя себе места, покачиваюсь, ерзаю от нетерпения. Теряю себя. Хочу этого наглого демона до дрожи..
Нахально сжимаю горячее, возбужденное, твердое..
— Андрюш, — шепчу на ухо, дыханьем не владею: неровное, сбивчивое, рваное. Прикусываю мочку: — Ты же хочешь. Я готова.. Возьми меня! Прошу..
Вновь нахожу чувственные губы, впиваюсь с диким пылом, не забывая ласкать и Зепара. Ответом мне летит протяжный бархатный рык и звонко-увесистый беспардонный удар по ягодице. «Ах» не сдерживаю, но возмутиться не получается. Рот снова поглощен — Андрей его почти жует. Зад горит, на смену приходит покалывание, а после — легкое онемение и приятное тепло. Опять теряю, где реальность. Еще секунда — чуть не кричу от новой боли. С привычным уже для меня цинизмом, Влацлович резко прерывает поцелуй и рывком заводит мне за спину руку, в которой до этого момента сжимала то, на что мечтала сесть. От жестокого хвата даже кости трещат. Андрей гипнотизирует глазами, кипящими сумраком, будто ждет мольбы «остановить». Стиснув зубы, морщусь — не дождется. Он зол, с чего не знаю, а разбираться нет времени, да и не расскажет.. Не из тех! Буду терпеть любые истязания. Пока не утихомирится — не поймет, что я его. Что готова быть куклой для битья. Как он для меня. Не в прямом смысле — побоев, конечно, не переживу, но психологические трения и словесные перебранки попытаюсь выстоять.
Мучительно долго тянется время. Молчим, глядим, хотя скорее, «пожираем» друг друга глазами. Дышим в унисон.
Без слов и нежности, Зепар рывком за волосы прогибает меня назад. Болезненный «ах» переходит в сладостный стон — Андрей остервенело впивается в мою грудь. Играет, покусывает, посасывает.. Боже! Рвусь навстречу, свободной рукой вцепляюсь в мощное плечо, но безжалостный садист не дает подняться, тянет вниз. Балансирую на грани «боль — сладость», судорожно держась уже за крепкую шею Андрея. Отвечаю на ласку — инстинктивно подаюсь вверх — получаю изрядную порцию боли и тотчас устремляюсь обратно. Опять идет волна жара.. Меня качает по волнам, и только подхватываю очередную — точно врезаюсь в стену — звучно падаю в воду. Когда нет больше сил, я так перевозбуждена, слаба, что не сдерживаю тихих всхлипов, Зепар находит новый изощренный способ вырвать стон из моего пересохшего горла и довести до новой грани экстаза, близкой к смерти — наконец, овладевает. Не знаю, что хуже — ожидание смерти, или она сама. Но сомневаюсь, что есть знатоки, кто ее пережил и рассказал ощущения. Если бы была возможность возврата, как у меня, не уверена, что нашла бы правильные слова. Плохо понимаю, что да как.. точно стою на шатком плато с упирающимися в спину и грудь острыми кольями, пытаюсь устоять, уже свыкаюсь с положением, ко вмиг ухаю в омут. Сердце будто прилипает к глотке.
Лечу, лечу.. Все в тумане.. Зависаю.. О, боже! Я даже не могу дышать.. Мне больно, сладко.. По телу бегают горячие разряды.
Я свободна?!.
Веки все никак не желают подниматься. Сплю? Или в Аду-Раю? Прикусываю губу — неприятно! Значит, жива! Через силу открываю глаза. Оказывается, носом упираюсь в широкую грудь Андрея, шумно вздымающуюся точно меха. Руками обвиваю торс, ногами также сжимаю его бедра. Зепар жарко сопит в мою макушку, придерживает за ягодицы и все еще их чуть яростно стискивает-отпускает. Внутри блаженное тепло. Сказать, что мне плохо или хорошо не могу — не управляю своим телом. Пошевелится тоже не получает — так вот, как чувствую себя парализованные?..
Кто-нибудь!.. Спасите..
Даже озвучить не в силах — рот не открывается, язык онемевший, в горле сухость.
Сознание все яснее — мне уже холодно, от липкого пота противно. Андрей аккуратно отстраняется, приподнимает мое лицо за подбородок и заглядывает в глаза:
— Тебе надо спать. Потом договорим.
Медленно киваю, уже проваливаюсь в сон, наконец, разлепляю непослушные губы:
— Опять унесешь в мою комнату? — собственный голос звучит неестественно приглушенно и даже охрипло. Хоть и устала, но от одной мысли, что придется спать одной, аж передергивает, наворачиваются слезы. Горько, обидно.
— Завтра с утра Александр приедет, — ставит Зепар в тупик. — Что если застанет нас вместе?
Несколько секунд собираюсь мыслями. Какая глупость?! Бред! Мы взрослые люди..
— Мне все равно! — нахожу силы на возмущение. — А ты.. лучше так и скажи: не хочу, чтобы Никитин знал про нас, — резко отворачиваюсь, но встать не получается — Андрей насильно возвращает на место: