Страница 72 из 233
Глава 20
— Мы не должны были бросать Ивана, — больше не могу молчать. Слишком много вопросов. К тому же говорить дома — страшно. Кто его знает, что выдаст Зепар. В машине проще. Занят управлением авто, руки на руле.
— О нем позаботятся, — абсолютно равнодушен Андрей.
— Кто эти мужчины?
— Откуда мне знать? Ты же их подцепила! — стегает ледяным тоном, сворачивая на центральную улицу Зепар.
Смотрю в окно. Черт! Скоро уже приедем!
— Никого я не цепляла, это, во-первых. А во-вторых, говорю о других! Которым ты отдавал распоряжения!
— Мои ребята.
— Издеваешься? — шиплю возмущенно. — Я поняла, что твои! Что они.. Как они.. — не нахожу точного вопроса. — Почему они были там?
— Решила, что я один за тобой приглядываю?
— Я?.. — вспыхиваю огорошено. — Нет.. Вероятно.. Да.. Ты не говорил о других!
— После того как в тебя стреляли, думала, буду так неосмотрителен, как и в первый раз?
— Тогда почему не сказал?
— Тебе оно не надо! Ребята были «темными». Теперь открылись! Это нехорошо.
— Почему? — задаю вопрос и сразу же понимаю его глупость. — Прости..
— У нас было преимущество, — удивительно мягко поясняет Зепар, глядя на дорогу. Вновь поворот — финишная прямая. — Никто о них не знал. Отслеживали всех подозрительных или часто мелькающих. Контролировали звонки, почту..
— Я опять все испортила.. — шепчу убито и сжимаюсь на сидении калачиком. Подтягиваю колени к груди, обхватываю руками и упираюсь подбородком.
— Ты неосмотрительна, впрочем, как всегда, — сухо рассуждает Зепар. — Почему тебя так тянет к туалетам? — вопрос больше риторический, да и сама ответа не знаю, ведь чувствовала — зря туда пошла. — Тебе пора новый тур открывать паранормальных мест. «Сартиры Питера». Только советую себя в роли гида предлагать — умеешь поймать неприятности!
Против воли улыбаюсь. Андрей — юморист, хотя далеко не до шуток. Машина останавливается, но мы не торопимся выходить.
— Ты нехорошо поступил с Лизой, — наконец нахожу силы вновь заговорить. — Она у тебя замечательная! Красивая, умная..
— Веселая, спортивная, тактичная.. — продолжает за меня Андрей от чего-то злясь. — Милая, — коробит мерзкое слово, но возмутиться не удается, Зепар гневно заканчивает: — я это знаю лучше тебя!
— Тогда зачем ты так? — почему негодую, не понимаю, ведь мне плевать на девицу. Ее судьба безразлична. Но не могу молчать. Черт! Женская солидарность, что ли..
— Могли ее довезти!..
— В мои отношения не лезь! — рявкает Андрей и резко оборачивается. Глазницы опять зияют чернотой — испуганно отшатываюсь.
— Ты чего?! — взвизгиваю. Жмусь к спинке.
— Будь все проклято! — ревет медведем Андрей, и я не успеваю выскочить из машины.
Как Зепар оказывается рядом, постичь не в силах, — сидит за рулем, а в следующую секунду уже со мной.. на заднем сидении. И даже сама мысль испаряется тотчас. От ужаса, неожиданности, паники.. Закричать не получается — рот поглощен жадным поцелуем. Грубым, наглым, безапелляционным. Подаюсь напору — убита наповал — ведь вмиг лежу, подмятая под Андрея. Дерзкими манерами ощупываюсь, тискаюсь, оголяюсь с такой прытью, что и ветру не угнаться. На место онемению и безропотному повиновению приходит бешенство и ярость. Изворачиваюсь, брыкаюсь, царапаюсь..
О боже! Его не сдвинуть! Не прошибаем.. Продолжает усердно раздевать — ткань трещит, мне все свободней. Противно, голо.. жарко?.. Позор! Тело болит.. горит.. Требует?.. Какой-то бред! Я не мазохиста! Не хочу насилия, внезапности, грубости.. Жду благородного, галантного принца с великосветскими манерами! Изящного, чуткого, нежного.. Что делать?..
Гнев не усмиряется. Пихаю, что есть сил — Андрей, не прекращает, да и вообще, точно не замечает сопротивления. Укусить не получается, проворный язык с такой агрессией изучает мой рот, что нелепую попытку сомкнуть челюсть выкидываю из головы.
Кричу изо всех сип.. Черт! Не кричу — стону! Не отталкиваю — прижимаю. Не царапаюсь — ласкаю. Не бью — судорожно обвиваю и руками, и ногами, будто ядовитый плющ цепкими вьюнками стену. Не брыкаюсь — выгибаюсь. Не от него — навстречу! Судьбе? Беде? Жизни? Смерти.. Он — моя погибель! Хочу его. Темного принца, демона ночи из треклятого сна! С завышенным самомнением, черствым характером, грешным телом, сумеречной душой, черным сердцем.. Все пороки, которые не приемлю, сочетаются в Андрее и именно ему жажду принадлежать. Искусителю, властителю, поработителю.. Доводящему до безумной ревности; грани, лопнувшего терпения; страсти испепеляющей точно пламя щепку. Так долго меня истязавшему: не бравшему, когда тряслась от похоти, сгорала от желания.
Открыть глаза не могу — в плену рафинированной неги, заставляющей сердце скакать будто козел по горам; душу — разрываться от счастья; тело — требовать большего. Заражаюсь вирусом, неизлечимой болезнью под названием Зепар. Он — мой яд и противоядие в одном флаконе, мой храбрый спаситель — безжалостный палач.
Спаси — убей!
Поцелуй высасывает остатки жизни — кислород перекрыт, воздуха глотнуть не могу. Задыхаюсь, в голове мутнеет, плывет, сознание уходит. В жарком, липком поту.. Уже обнажена, он тоже. Как успеваем — ума не приложу, да и плевать на мелочь! Тела без нежности трутся друг о друга, но как же томительно больно. Ощущаю его желание: крепкое, горячее, твердое. Хочу его! Черт! Он, правда, демон! Я в Аду!.. Горю изнутри.
Затуши пламя! Спаси..
Отрывается на миг, дает судорожно глотнуть воздуха. Нависает горой — оторваться не могу от полных мрака глаз. Пленят, зовут.. тону.. Как назло, секунду медлит, сжимает мои бедра, приподнимает.
Сил терпеть нет больше — бери немедля!
Со стоном рвусь к нему.. Он с диким рыком мне навстречу.
Спешим утолить зов похоти: безумной, жесткой, грубой. Рывком входит, чуть не теряю сознание, и без того стремящееся ускользнуть. Прогибаюсь, позволяя войти глубже. Оно! Вот то, что хотела! Ощущение полноты, единства.. Дрожу от каждого толчка, подчиняюсь нарастающему темпу. Приливы все мощнее, чаще! О, нет, я не хочу взлетать одна..
Расстройство улетучивается под напором оргазма. По телу несется цунами! «Подбрасывает» так высоко, будто зависаю в невесомости.. О боже! Как же.. хорошо..
Жар медленно угасает, а что еще приятней.. Андрей со мной, на мне, во мне.. Останавливается резким толчком и содрогается, не сдерживая протяжного рыка.